ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эта женщина мне никто — не сестра, не родственница. Но она родилась в тот же день, что и я, носит мое имя. И похожа — отличить просто невозможно! Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: она задалась целью примерить на себя мою жизнь… Когда терпению пришел конец, я попыталась скрыться в другом городе. Только это не помогло. Украденной внешности оказалось мало: она решила присвоить и самое дорогое — любовь! Я была уверена — этот кошмар будет преследовать меня всю жизнь… Но вот Светлана Старостина жестоко убита. А я… Я, которая когда-то пыталась всеми силами избавиться от нее, — ни при чем. Однако теперь, когда ненавистный двойник мертв, смыслом моей жизни стало найти убийцу, наказать — и начать жизнь с чистого листа…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я не хотел, чтобы однажды…

— Допустим, я тебе верю, — нехотя сказала я. — Что дальше?

— Нам придется его найти. Иначе он найдет тебя. Мы снова будем искать его. Вдвоем.

— А что я делала все это время?

— Успокойся.

— Я спокойна. Лучше скажи, что тебе понадобилось на кладбище ночью?

— Осматривал склеп, — ответил он как само собой разумеющееся. И, увидев мой недоуменный взгляд, продолжил: — Интерес к кладбищу у меня появился уже давно, после истории, которую рассказал мне один бомж. Он утверждал, что в склепе завелось привидение. Я покопался в архивах и узнал интересную вещь: склеп принадлежал бывшим владельцам странноприимного дома, и с домовой церковью, что находилась в нем, его якобы соединял подземный ход. И вчера я решил проверить свои догадки.

— Почему было не рассказать мне об этом?

— Пришлось бы кое-что объяснять. А с тобой следовало быть осторожным. Я надеялся, что ты меня не узнаешь, и вместе с тем прекрасно сознавал, что я у тебя на подозрении. «Охотник» обязан никому не верить. Первое правило выживания.

— И что? — пробормотала я. — Проверил?

— Ага. Все так и есть. Выход за алтарем в церкви, под плитой. Она легко отодвигается, потому что ею не раз и не так давно пользовались. Не обнаружили до сих пор только потому, что ремонтные работы в церкви прекратились.

— Не может быть… — нахмурилась я.

— Может. А теперь вспомни: Светлана, незадолго до своей смерти, приходила в приют. На тебя напали после того, как ты тоже побывала там. Твой липовый Пашка следил за мной и наверняка решил заглянуть в склеп.

— И столкнулся со Стрекозой?

— Да, а мы, я думаю, разминулись с ним всего на несколько минут. Вот тебе и объяснение странного звонка Авдотьеву, о котором рассказал наш с тобой пленник Юра. Стрекоза знал, чем тот развлекается на кладбище, и его шантажировал. Приют — идеальное место, чтобы спрятаться. Никто не будет там искать.

— Картина… — закрыв глаза, прошептала я. — Ну, конечно… — Я вспомнила свои ощущения там, в приюте: чей-то взгляд, внезапный страх, но главное, картина. — Да, этот псих там.

— Конечно, там. Где еще быть психу, как не в психушке?

— В приюте нет видеокамер, и в церковь попасть не проблема, ключи висят на гвоздике. Он не мог выйти днем, а ночью был предоставлен сам себе. Который час? — спросила я, забыв про часы на своей руке.

— Пять утра.

— Надо ехать туда. Боюсь, мы его опять упустим.

— Теперь ты мне веришь? — тихо спросил Ковалев.

— Давай для начала его поймаем. Мы не можем рисковать, — помедлив, сказала я. — Если он опять уйдет…

— Сделаем так. По дороге вызовешь своих, но не спеши говорить им о склепе. Если он заподозрит неладное, уходить будет, скорее всего, через подземный ход. Я буду ждать там.

Звонки и объяснения заняли гораздо больше времени, чем я думала.