Я не хотел, чтобы однажды…
— Допустим, я тебе верю, — нехотя сказала я. — Что дальше?
— Нам придется его найти. Иначе он найдет тебя. Мы снова будем искать его. Вдвоем.
— А что я делала все это время?
— Успокойся.
— Я спокойна. Лучше скажи, что тебе понадобилось на кладбище ночью?
— Осматривал склеп, — ответил он как само собой разумеющееся. И, увидев мой недоуменный взгляд, продолжил: — Интерес к кладбищу у меня появился уже давно, после истории, которую рассказал мне один бомж. Он утверждал, что в склепе завелось привидение. Я покопался в архивах и узнал интересную вещь: склеп принадлежал бывшим владельцам странноприимного дома, и с домовой церковью, что находилась в нем, его якобы соединял подземный ход. И вчера я решил проверить свои догадки.
— Почему было не рассказать мне об этом?
— Пришлось бы кое-что объяснять. А с тобой следовало быть осторожным. Я надеялся, что ты меня не узнаешь, и вместе с тем прекрасно сознавал, что я у тебя на подозрении. «Охотник» обязан никому не верить. Первое правило выживания.
— И что? — пробормотала я. — Проверил?
— Ага. Все так и есть. Выход за алтарем в церкви, под плитой. Она легко отодвигается, потому что ею не раз и не так давно пользовались. Не обнаружили до сих пор только потому, что ремонтные работы в церкви прекратились.
— Не может быть… — нахмурилась я.
— Может. А теперь вспомни: Светлана, незадолго до своей смерти, приходила в приют. На тебя напали после того, как ты тоже побывала там. Твой липовый Пашка следил за мной и наверняка решил заглянуть в склеп.
— И столкнулся со Стрекозой?
— Да, а мы, я думаю, разминулись с ним всего на несколько минут. Вот тебе и объяснение странного звонка Авдотьеву, о котором рассказал наш с тобой пленник Юра. Стрекоза знал, чем тот развлекается на кладбище, и его шантажировал. Приют — идеальное место, чтобы спрятаться. Никто не будет там искать.
— Картина… — закрыв глаза, прошептала я. — Ну, конечно… — Я вспомнила свои ощущения там, в приюте: чей-то взгляд, внезапный страх, но главное, картина. — Да, этот псих там.
— Конечно, там. Где еще быть психу, как не в психушке?
— В приюте нет видеокамер, и в церковь попасть не проблема, ключи висят на гвоздике. Он не мог выйти днем, а ночью был предоставлен сам себе. Который час? — спросила я, забыв про часы на своей руке.
— Пять утра.
— Надо ехать туда. Боюсь, мы его опять упустим.
— Теперь ты мне веришь? — тихо спросил Ковалев.
— Давай для начала его поймаем. Мы не можем рисковать, — помедлив, сказала я. — Если он опять уйдет…
— Сделаем так. По дороге вызовешь своих, но не спеши говорить им о склепе. Если он заподозрит неладное, уходить будет, скорее всего, через подземный ход. Я буду ждать там.
Звонки и объяснения заняли гораздо больше времени, чем я думала.






