ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Маленькая Маргарита не помнит родителей, умерших в ее раннем детстве, но знает, что принадлежит к славному аристократическому роду де ля Рок. Дерзкая и непокорная, она часто расстраивает свою добрейшую пожилую няню Дамьен, которая изо всех сил пытается привить воспитаннице достойные манеры. Обе еще не знают, что впереди их ждут страшные испытания по злой воле могущественного опекуна девочки Жана-Франсуа де Роберваля, который, завладев богатым наследством юной кузины, попытается подавить и ее волю. История выживания Маргариты де ля Рок тем удивительнее, что основана она на реальных фактах, изложенных в трактатах времен Великих географических открытий. Сюжет, пугающий и поражающий воображение, украшают роскошный исторический антураж и тонкая стилизация, которые превращают повествование в изысканное гобеленовое полотно.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Стоило мне упомянуть его семью, как Николя сразу нахмурился. – Много ты о них знаешь? – Они мои ученицы. – Что‐то я их сейчас тут не вижу. – Твоя мать… – Ты хотела сказать – мачеха? – перебил он. – Да. Мы с ней недавно разговаривали. – А мне‐то какое дело? – беспечно бросил Николя. – Она меня хвалила, – уже теряя самообладание, продолжала я. – Интересно, что она сказала бы сейчас, – съязвил Николя. Вероятно, он имел в виду, что мадам Монфор не стала бы меня хвалить, увидев, как я болтаю с ее пасынком наедине. Самому начать разговор, а потом обвинять меня в том, что я его поддерживаю… какая несправедливость! Впрочем, я не могла упрекать богатого жильца. Я направилась было к выходу, но он загородил собой дверь. – Нет, останься. Я в смятении посмотрела на него. Может, хочет сам меня наказать? – Расскажи-ка мне кое-что, – потребовал Николя. Сын Монфоров стоял близко-близко. Я с опаской заглянула ему в глаза – боялась, что он ко мне прикоснется. Но этого не случилось. Изменившимся тоном он вдруг спросил: – А кто твоя подруга? Как ее зовут? Зовут?! Я отшатнулась в негодовании. Спрашивает имя Клэр, а сам‐то наверняка уже его знает! Так, значит, он на нее глаз положил. Как ни скромна была моя подруга, спрятаться от Николя Монфора ей не удалось. Он украдкой посматривал на нее, когда мы сталкивались на лестнице или в саду, следил из окна своей комнаты. А теперь вот перешел к таким наглым расспросам, потому что у милой красавицы Клэр не было защитников, кроме меня. – Я ни слова о ней не скажу, – отчеканила я. – Ну пожалуйста! – взмолился Николя. Вот уж нет, меня не проведешь. Сперва он меня оскорбил, потом высмеял за то, что я продолжила начатый им разговор, а теперь ждет, что я предам подругу и кинусь ему прислуживать. Ишь ты! Я решительно выскочила за дверь и поспешила в галерею. Николя не стал за мной гнаться, но я бежала со всех ног до самой вершины башни. – Что случилось? – встревожилась Клэр, когда я ворвалась к себе в комнату. Тяжело дыша, я рассказала ей про встречу с Николя. Подруга выслушала меня с нескрываемым ужасом. – Ты правильно поступила, – похвалила меня мать Клэр. Но я знала, что это не так: не стоило вообще заходить в тот зал и привлекать внимание Николя Монфора. – Зачем ты вообще туда пробралась… – причитала Дамьен. Понурившись, я попыталась оправдаться: – Я ничего ему не сказала – и не скажу. Но быстро стало понятно, что молчание – плохая защита. На следующий день наши маленькие ученицы принесли с собой письмо. Развернув его, Клэр прочла стихотворение об олене, раненном в самое сердце. Я предположила, что Николя откуда‐то своровал строчки: слишком уж хорошие там были рифмы. Почерк у юного Монфора оказался на удивление изысканным. – Отвечать не будешь? – спросила Сюзанн.