ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Трое друзей по воле случая переносятся из 1998 года в 1898-й. Как им поступить? Остаться просто сторонними наблюдателями, озаботившись только своим благосостоянием? Или вмешаться в ход истории и попытаться выиграть грядущую Русско-японскую войну? Вопрос серьезный. Ответ неоднозначный. Росич. Концерн Константин Калбазов Трое друзей по воле случая переносятся из 1998 года в 1898-й. Как им поступить? Остаться просто сторонними наблюдателями, озаботившись только своим благосостоянием? Или вмешаться в ход истории и попытаться выиграть грядущую Русско-японскую войну? Вопрос серьезный. Ответ неоднозначный. Часть первая Июнь 1998 года Часть первая Июнь 1998 года Глава 1 Командир 247-го Антон с явной неохотой отложил в сторону книгу и прислушался к дыханию корабля. Что-то было не так. Что-то заставило его отложить в сторону увлекательное чтиво. Что именно, он пока не мог понять, так как был далеко от настоящего. Мысленно он все еще был в 1904 году. Переживал успехи и неудачи русских армии и флота, прикидывая, что бы он сделал не так, будучи на месте того или иного командира. Как бы мог повлиять на исход войны адмирал Макаров, не подорвись на мине броненосец «Петропавловск» или хотя бы останься жив сам адмирал. Но настоящее постепенно все же завладело им, и Песчанин наконец осознал, что именно отвлекло его. Начала усиливаться качка. Когда молодой капитан-лейтенант появился на мостике, его встретил помощник. Кисло улыбнувшись, Старцев обреченно развел руками: – Вот, командир, полюбуйся

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Уже через минуту в центр города во весь опор мчалась коляска: нужен был доктор, и не абы какой, а самый лучший. Звонарев, взволнованный, разве только не в панике, влетел домой, застав безрадостную картину. Ему еще не приходилось наблюдать вблизи покойников – так уж сложилось, – но он был уверен, что выглядят они куда краше, чем его друг, лежащий в беспамятстве в комнате для гостей. Ведущий врач Владивостока, осмотрев больного, сокрушенно покачал головой и недовольно заметил: – Загоняли вы, батенька, своего друга. Загнали как лошадь на перегоне. Разве так можно? – Мы не раз говорили ему о необходимости отдыха, – попытался оправдаться Звонарев, – но он хотел везде поспеть сам. Вы не знаете, что это за человек. Все, что он вбивает себе в голову, должно быть выполнено непременно и в срок. Да к тому же он везде старается осуществить личный контроль. – Все это меня мало интересует. Я вижу только факт полного небрежения собой. Налицо полное физическое и нервное истощение, и как результат – нервная лихорадка. Да-с. Больному необходим полный покой. Никакого волнения, побольше чистого воздуха и только положительные эмоции. И самое главное, никакой работы. Если его деятельность смогла из здорового человека сотворить такое, то теперь она его попросту убьет. Да-с, батенька, именно убьет, и это не преувеличение. На коротком семейном совете было принято решение о том, что Песчанин останется у них дома до полного выздоровления. Правда, пришлось выдержать небольшой бой с Леной, но поле боя осталось за Аней, тем более что больной уже был размещен в комнате для гостей, со всеми удобствами. Звонарев решил тактично не влезать в этот спор – ну их, вполне можно нарваться на такую отповедь, причем от обеих сразу. Единственное, в чем женщины были абсолютно солидарны, так это в том, что дружно отказались даже обсуждать вопрос о сиделке. Антон для них был не чужим человеком – он действительно был для них самым близким другом. Уж чем брал этих двух женщин их друг, мужьям было невдомек, но чего не было ни у одного из них – так это чувства ревности. Глава 7 Светлана Светлана сидела у окна и от нечего делать смотрела на улицу, наблюдая за редкими прохожими, которые поспешно проходили по мостовой, скованной тонким слоем снега и льда. Ноябрь хотя и выдался не очень холодным, тем не менее оставался ноябрем – улицы уже начинала заметать поземка, а это значило, что морозы не спадут уже до самой весны. Среди немногих прохожих ее вдруг привлекла одна фигура – в сумраке рассмотреть отчетливо было довольно сложно, но походка и привычка давать отмашку правой рукой и прижимать левую к бедру ей были знакомы без сомнения. Игриво заверещав и захлопав в ладоши, она соскочила с подоконника и бросилась в гостиную: – Мама, мама, папка приехал.