Боже, что это был за мужчина! Высокий, косая сажень в плечах, стройный как Аполлон, волевой и в то же время мягкий взгляд, лицо обладало правильными чертами, но это было лицо сильного человека, загорелое на солнце и задубевшее на соленом ветру. Именно Песчанин сделал тот ее первый бал незабываемым. Он подошел, чтобы поговорить с отцом. Но, увидев, как томится Светлана, прервал разговор и пригласил на первый ее танец. Боже, что это было за чувство. Быть среди равных на этом празднике жизни, а не стоять скромно в сторонке, ожидая, когда же на тебя обратят внимание. Так они и танцевали: Антон Сергеевич составил ей пару на весь вечер, перемежая танцы и беседу с ее отцом. Уже в середине вечера на нее обратили внимание другие кавалеры. У нее была договоренность с партнером, что они будут танцевать только через раз, так как ему нужно было поговорить с ее папенькой, а она и не против. Светлана терпеливо ожидала, когда проиграет одна мелодия, и с нетерпением взирала на Песчанина, требуя уделить внимание и ей. В такие перерывы к ней подходили молодые люди, но, желая отомстить всем им за то, что не замечали ее раньше, она всем отказывала, ожидая ЕГО. Ничего не понимающий Петр Афанасьевич перевел взгляд на жену и принял выжидательную позу. Вера Ивановна поняла его сразу же. Муж требовал объяснений происходящему, так что традиционное чаепитие, которым она всегда потчевала его, когда тот возвращался из моря, откладывалось. – Петруша, я уже давно хотела тебе рассказать. Дело в том, что у нашей Светочки кавалер объявился. – Это хорошо. Но что происходит-то, ты можешь мне объяснить? И кто он? – Не все так просто, Петенька. Кавалер-то и не знает, что он кавалер, а вот Светочка сохнет. – Так кто он? – Ну, Антон Сергеевич и есть. Помнишь, в собрании он к нам подошел, и вы с ним разговаривали, а после этого ты часто стал с ним общаться? – Разумеется, помню, что за глупый вопрос. – Вот тогда-то наша егоза и положила глаз на него. – Так ей тогда только шестнадцать было. – Много вы, мужики, в женщинах понимаете. Ты думаешь, как взбалмошная девчонка – так только егоза и есть? – Так он же много старше нее. – А ты думаешь, об этом не говорено? – Та-ак. Выросла, значит, дочка. – Выросла, Петруша, – по-бабьи всхлипнув, кивнула супруга старого моряка. Петр Афанасьевич достал папиросы и молча закурил: если учесть то обстоятельство, что курил он только в своем кабинете, то был он в полном расстройстве чувств. Нет, Антон Сергеевич для его дочери партия вполне завидная, а то, что старше, – Господи, этим сегодня никого не удивишь, вполне себе обычное дело. Его расстроило другое: он привык все и всегда держать под контролем, и ему казалось, что так оно и есть.

Об этой истории
Трое друзей по воле случая переносятся из 1998 года в 1898-й. Как им поступить? Остаться просто сторонними наблюдателями, озаботившись только своим благосостоянием? Или вмешаться в ход истории и попытаться выиграть грядущую Русско-японскую войну? Вопрос серьезный. Ответ неоднозначный. Росич. Концерн Константин Калбазов Трое друзей по воле случая переносятся из 1998 года в 1898-й. Как им поступить? Остаться просто сторонними наблюдателями, озаботившись только своим благосостоянием? Или вмешаться в ход истории и попытаться выиграть грядущую Русско-японскую войну? Вопрос серьезный. Ответ неоднозначный. Часть первая Июнь 1998 года Часть первая Июнь 1998 года Глава 1 Командир 247-го Антон с явной неохотой отложил в сторону книгу и прислушался к дыханию корабля. Что-то было не так. Что-то заставило его отложить в сторону увлекательное чтиво. Что именно, он пока не мог понять, так как был далеко от настоящего. Мысленно он все еще был в 1904 году. Переживал успехи и неудачи русских армии и флота, прикидывая, что бы он сделал не так, будучи на месте того или иного командира. Как бы мог повлиять на исход войны адмирал Макаров, не подорвись на мине броненосец «Петропавловск» или хотя бы останься жив сам адмирал. Но настоящее постепенно все же завладело им, и Песчанин наконец осознал, что именно отвлекло его. Начала усиливаться качка. Когда молодой капитан-лейтенант появился на мостике, его встретил помощник. Кисло улыбнувшись, Старцев обреченно развел руками: – Вот, командир, полюбуйся





