ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Аутсайдер… Слово такое жуткое. Как приговор. Без права помилования. И главное, в нем не сомневается школьный психолог: тесты же не врут. Нет, Юля Озарёнок никогда не стремилась быть звездой класса. Она живёт своей жизнью ― дружит с рыжей Анютой, занимается в изостудии, помогает маме с младшей сестрёнкой, тайком вздыхает по Тёме. И про школу не забывает, с удовольствием участвует в общих соревнованиях и посиделках. Но оказывается, одноклассники совсем ею не дорожат ― хуже того, у нее есть настоящий враг… Юля принимает вызов и совершенно неожиданно для себя выясняет, что она, такая нескладная, без модных шмоток и выпендрёжа, интересна сама по себе. Тамара Михеева (родилась в 1979 году) ― обладатель множества литературных наград в области детской литературы, лауреат национальной премии «Заветная мечта» и конкурса художественных произведений для подростков имени Сергея Михалкова. Ее повести легки и увлекательны. Ей достаточно всего нескольких точных фраз, чтобы создать узнаваемый образ. Маленькая, но такая отважная Ася («Асино лето»), не по годам взрослая первоклашка Дина («Легкие горы»), бунтующая Яна («Янка»), немного ранимый Сережа («Дети дельфинов»), доверчивый и открытый мальчишка по кличке Кабанчик («Доплыть до грота»)… Столь разных героев объединяет одно ― им нет и шестнадцати лет. И в каждом из них читатель-сверстник узнаёт себя или своих друзей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Везучая Таня! Юлька весь вечер уговаривала свой организм, что ему плохо, плохо, ну правда ведь, совершенно невозможно, как она пойдет в школу после всего, что случилось? Но организму было наплевать на Юлькины неприятности. Она встала утром разбитая, несчастная, абсолютно здоровая.

Юлька долго прокручивала в голове вчерашний день: Максик, дневник, зажигалка, и вот она побежала домой раздетая, потому что даже мысли не было зайти в раздевалку за курткой… Пока жгла тетрадь, пока бежала по лестницам, улицам, все это время в ней, где-то внутри, во всем теле, стояла бессильная ярость. А потом Юлька остановилась, потому что кончилось дыхание и холодом сковало руки. Стоило ей остановиться, как вся злость куда-то ушла. Теперь была только усталость. Серая и холодная, как осенний дождь.

Когда Юлька пришла домой, мама уже вернулась с работы и по-особенному гремела посудой, будто этим грохотом хотела сдержать свой крик.

«С дядей Лёшей поссорились», ― тут же поняла Юлька. Мама даже не вышла в коридор ее встречать. Значит, поссорились сильно. Может, она плачет, а Юльке показывать не хочет. С мамой Юлька так и не помирилась. Она знала, что виновата, но что-то мешало ей подойти и извиниться. Мама в этот раз тоже решила проявить характер.

Юлька проскользнула в свою комнату. Зато не надо сейчас объяснять, где ее сумка и куртка. А вот завтра…

И вот это завтра настало. Надо идти в школу. Видеть их всех… Ее, конечно, поведут к директору, все будут на нее смотреть… Она не опустит голову, но не сможет никак объяснить свой поступок.

― Мама, ― Юлька замялась на пороге кухни. Не до нее было сейчас маме, что-то рушилось у них с дядей Лёшей, Юлька чувствовала.

Мама нехотя подняла голову от плиты, на которой закипало Настино утреннее молоко.

– Мам… может быть, тебя сегодня вызовут в школу.

– То есть?

– Ну… вот так, ― Юлька поколупала дырку от гвоздика в двери, ― просто вызовут.

– Юля, я не понимаю. Ты что-то натворила? Почему ты в старой куртке?

Юлька молчала. Время шло. Хорошо бы вот так простоять у двери все шесть уроков.

– Юля!

Она бы все рассказала маме, у них раньше не было тайн друг от друга. Но рассказывать пришлось бы с самого начала, а это долго. К тому же ей наверняка попадет, что соврала про тот пикник, сказала, что с Корочкой ходили…

– Что ты молчишь?! ― мама закинула полотенце на плечо, двинулась к Юльке. ― Только этих проблем мне не хватало! Что у тебя там, а?

– У тебя молоко убежит, ― сдавленно произнесла Юлька и выскочила за дверь.

На перекрестке, где раньше встречались с Листовским, она нарочно пропустила свой зеленый. Стояла, мерзла. Ничего хорошего в этом мире быть уже не может.