ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Аутсайдер… Слово такое жуткое. Как приговор. Без права помилования. И главное, в нем не сомневается школьный психолог: тесты же не врут. Нет, Юля Озарёнок никогда не стремилась быть звездой класса. Она живёт своей жизнью ― дружит с рыжей Анютой, занимается в изостудии, помогает маме с младшей сестрёнкой, тайком вздыхает по Тёме. И про школу не забывает, с удовольствием участвует в общих соревнованиях и посиделках. Но оказывается, одноклассники совсем ею не дорожат ― хуже того, у нее есть настоящий враг… Юля принимает вызов и совершенно неожиданно для себя выясняет, что она, такая нескладная, без модных шмоток и выпендрёжа, интересна сама по себе. Тамара Михеева (родилась в 1979 году) ― обладатель множества литературных наград в области детской литературы, лауреат национальной премии «Заветная мечта» и конкурса художественных произведений для подростков имени Сергея Михалкова. Ее повести легки и увлекательны. Ей достаточно всего нескольких точных фраз, чтобы создать узнаваемый образ. Маленькая, но такая отважная Ася («Асино лето»), не по годам взрослая первоклашка Дина («Легкие горы»), бунтующая Яна («Янка»), немного ранимый Сережа («Дети дельфинов»), доверчивый и открытый мальчишка по кличке Кабанчик («Доплыть до грота»)… Столь разных героев объединяет одно ― им нет и шестнадцати лет. И в каждом из них читатель-сверстник узнаёт себя или своих друзей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У нее заболело сердце, всерьез и по-настоящему, когда она вспомнила, что вчера Артём стоял и смотрел, как ее унижали, и вместе со всеми слушал, как читают ее дневник. Он ничего не сделал. Не кинулся с кулаками на Максика, не вырвал тетрадь у Софии, не убил Лапочку… Хотя о чем это она? Они же заодно. Наверное, долго потом смеялись и обсуждали ее. Может, он даже дал почитать всему классу ее письма.

Чем ближе Юлька подходила к школе, тем тяжелее становилось у нее где-то внутри, от горла до живота, будто туда вливали свинец, жидкий, но холодный. Он не давал ей идти, тянул к земле. Юльке казалось, что все на нее смотрят, даже первоклашки. Конечно, чуть школу не сожгла! Есть на что посмотреть!

Ни в раздевалке, ни в коридоре она не встретила никого из одноклассников. Когда подходила к классу, прозвенел звонок. Юлька чуть-чуть задержала дыхание, прежде чем переступить порог.

Корочка влетела в класс. Вообще-то раньше ей это было не свойственно. Она дама полноватая, солидная, ходит медленно… Но за прошедшую четверть столько неприятных разговоров пережила, что научилась заходить в класс, как в холодную прорубь ― если не с разбега, то не решишься ни за что.

Кошмарный был день вчера, просто кошмарный! А ведь это только первый день четверти!

– Я вас предупреждала, Татьяна Викторовна! ― сказала вчера в учительской Надежда Владимировна, школьный психолог, со сдержанной скорбью в голосе. ― Говорила вам, результаты тестов показывала. Это же не шутки, девочку надо было спасать. Что вы сделали для сплочения коллектива? А теперь мы получили… то, что получили. Агрессию, неадекватное поведение, хулиганскую выходку. И ребенок не виноват!

– Не виноват?! ― взвилась Корочка.

Потом ее вызывали на совещание классных руководителей. Разговоры, разговоры, разговоры… Юльку решено было вызвать к директору, а потом на Совет учреждения.

― А, явилась! Совести хватает в школу приходить? ― взревела Корочка, увидев Юльку.

Юлька сидела прямо, голову не опускала, но и на Корочку не смотрела. Она уставилась в точку на доске. Так было проще не зареветь. Возле учительского стола темнел обгоревший линолеум.

– Объясните мне, что с вами, а? Это же уму непостижимо! ― продолжала Корочка. ― Вы в своем уме? Что вы себе позволяете? Взрослые все стали? Да вы еще ни копейки не заработали, а туда же! Что вы творите!

Вообще-то первым уроком была литература, но молоденькая Валентина Сергеевна вжалась в свой стул, опустила глаза и выглядела еще более растерянной, чем ученики.

– Взбесились все? А если бы ты школу спалила? Что вообще ты о себе возомнила? Озарёнок, я с тобой разговариваю!

Юлька медленно перевела взгляд с доски на Корочку. Ей было очень страшно. Правда. Страшно и больно, будто ее били.