ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Аутсайдер… Слово такое жуткое. Как приговор. Без права помилования. И главное, в нем не сомневается школьный психолог: тесты же не врут. Нет, Юля Озарёнок никогда не стремилась быть звездой класса. Она живёт своей жизнью ― дружит с рыжей Анютой, занимается в изостудии, помогает маме с младшей сестрёнкой, тайком вздыхает по Тёме. И про школу не забывает, с удовольствием участвует в общих соревнованиях и посиделках. Но оказывается, одноклассники совсем ею не дорожат ― хуже того, у нее есть настоящий враг… Юля принимает вызов и совершенно неожиданно для себя выясняет, что она, такая нескладная, без модных шмоток и выпендрёжа, интересна сама по себе. Тамара Михеева (родилась в 1979 году) ― обладатель множества литературных наград в области детской литературы, лауреат национальной премии «Заветная мечта» и конкурса художественных произведений для подростков имени Сергея Михалкова. Ее повести легки и увлекательны. Ей достаточно всего нескольких точных фраз, чтобы создать узнаваемый образ. Маленькая, но такая отважная Ася («Асино лето»), не по годам взрослая первоклашка Дина («Легкие горы»), бунтующая Яна («Янка»), немного ранимый Сережа («Дети дельфинов»), доверчивый и открытый мальчишка по кличке Кабанчик («Доплыть до грота»)… Столь разных героев объединяет одно ― им нет и шестнадцати лет. И в каждом из них читатель-сверстник узнаёт себя или своих друзей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мите было противно: все стояло перед ним лицо той девчонки, которую унизила эта подлая Лапочка.

«Как там Юлька?» ― подумал он. И решил, что пришло время для еще одного поступка. Ну страшно, да. Так страшно, что в глазах темнеет. А Юльке сейчас, наверное, еще страшнее. Митя достал телефон и набрал номер Марины Шишкиной.

Глава 17 Разговоры в учительской

Глава 17 Разговоры в учительской

― И все равно, что ни говорите, странная, странная девочка… какая-то не от мира сего… а ведь всегда была такой милой, открытой…

– Да она и сейчас милая и открытая! Просто ее заклевали, поставили в такие условия, что…

– Ах, бросьте, Оксана Сергеевна, кто ее заклевал? Вы ее защищаете, потому что она ваша помощница.

– Да, потому и защищаю! А что мне, молчать? Я ее с первого класса знаю. Ни разу она даже слова плохого ни про кого не сказала, а вы говорите…

– Вот-вот, а все потому, что в классе нездоровая атмосфера.

Тут Татьяна Викторовна не выдержала:

– Знаете что, Надежда Владимировна? У меня нормальный класс! А все эти ваши тесты… Еще неизвестно, насколько они верны! И вообще, как будто только у меня в классе есть аутсайдеры… Я пыталась выправить ситуацию и… ― Корочка вдруг уронила голову на стол и заплакала. Ей было очень обидно. Ведь она правда хотела как лучше! Она заботилась о своем классе, об их успеваемости и чтобы они сыты были. Она классные часы проводит, она даже любит их, в чем же ее вина?

– Никто и не винит вас. Что вы, Татьяна Викторовна? Просто так бывает, подберется такой класс… сложный психологически.

– Да нормальный класс! ― сказала вдруг Инна Юрьевна, первый учитель седьмого «Б». ― Я же их учила.

– Ну что вы сравниваете! ― возмутилось пол-учительской сразу. ― В начальной школе они все хорошие… а вот поработали бы вы с подростками!

Инна Юрьевна покачала головой и раскрыла журнал, не желая продолжать дискуссию. Корочка вытерла слезы платком, выпила принесенную Валентиной Сергеевной воду.

– Не знаю, что с ними в этом году случилось, ― вздохнула она, сдерживая всхлип. ― Как взбесились вдруг. Такие были… нормальные. Слушались.

– Выросли, ― улыбнулась Зоя Дмитриевна. ― Вот я вам скажу, как сегодня эта ваша Озарёнок держалась на Совете…

– Вызывающе?

– С достоинством. И я целиком и полностью на ее стороне.

– То есть пусть каждый пожар в школе устраивает? ― возмутилась Корочка.

– Пусть каждый может постоять за себя. Эти детки современные сейчас понятия не имеют о чести, например.