ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Посвящается тем, кто родился и вырос в СССР и был свидетелем всех взлётов и падений страны, пережившей множество событий, повлиявших на судьбы миллионов людей. Главная героиня любит, ненавидит, переживает, смеётся и ёмко рассказывает о своём жизненном пути. ... Автобиографический взгляд на конец XX и начало XXI вв. через призму истории одной семьи. Таня Татьяна Кюнэ Посвящается тем, кто родился и вырос в СССР и был свидетелем всех взлётов и падений страны, пережившей множество событий, повлиявших на судьбы миллионов людей. Главная героиня любит, ненавидит, переживает, смеётся и ёмко рассказывает о своём жизненном пути. Автобиографический взгляд на конец XX и начало XXI вв. через призму истории одной семьи. Бабшура Бабшура Александра Гавриловна была моей бабушкой по материнской линии, и все звали её по-деревенски, Бабшурой, хотя мне всегда нравилось имя Александра, без всяких вот этих Шур и Шурочек. Родилась она в далёком 1906 году в Рязанской губернии в семье зажиточных крестьян, которых потом тотально раскулачивали и пускали по миру. Если в семье была скотина, тёплый рубленый дом и сундук с фуфайками на «рыбьем меху», то всё: ты кулак и жизнь твоя больше не будет лёгкой. Выдали Бабшуру замуж рано, не по «любо́ви», а из «расчёту»: добро к добру. Деда Григория, её мужа, я не знала, его убили в Великую Отечественную Войну где-то под Курской дугой, и Бабшура до конца своих дней хранила в допотопной шкатулке старый, потрёпанный временем треугольник последнего его письма, маленьку

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Лазили к соседям через дырку в заборе обдирать вишнёвые деревья, пока они не увидели и не нажаловались, за что нас на целый день посадили «под замок» и изолировали друг от друга. А однажды Лариска принесла чекушу водки, найденную в закромах Бабверы, и мы смачно полили ею пшено, которое клевали куры с петухом. Через несколько минут на нашем дворе появилось «птичье кладбище», куры валялись на земле и дрыгали ногами, а петух выдавал жуткие предсмертные хрипы. Мы ржали, не понимая, какая расплата нас за это ждёт. Бабшура хворостиной исполосовала мою худосочную спортивную задницу и заставила просить прощения. Но что значит детское обещание «я больше никогда так не буду!», данное под «пытками»? – Ничего, фигня! Вскоре я взялась за «воскресшего» петуха Яшку и настолько его надрессировала, что вошла в образ известной на всю страну дрессировщицы животных Натальи Дуровой. Петух уже ластился ко мне, как кошка, запрыгивал на плечи, когда я садилась на корточки, и начинал меня «топтать», как курицу, готовую к воспроизведению потомства. Яшка сильно махал крыльями, прижимался своей грудью к моим лопаткам и клевал меня в шею. Поняла я, что он со мной делает, не сразу, пока не увидела Бабшура. Куры совсем перестали нестись, и судьба петуха была решена. Когда ему отрубили голову и отпустили, он ещё несколько секунд бегал по двору без неё. Зрелище меня настолько поразило и Яшку было так жалко, что я закатила истерику и наотрез отказалась есть сваренный из него Бабшурой куриный суп. Через несколько дней мне в утешение она принесла другого петуха, но курятник меня больше не интересовал, я чувствовала за собой вину и обиду на Бабшуру за столь страшную птичью кончину.

После неудачи с Яшкой я притащила с улицы полосатого котёнка Барсика. Он был ничейным худющим подростком с замашками опытного домушника. Таскал всё, что плохо лежит, на руки не давался и гонял бедных курей. Я насильно заворачивала его в кукольное одеяло, перевязанное лентой для волос, и укладывала спать в импровизированную кровать, сделанную из обувной коробки, которую притащила из магазина Лариска. Барсик спать как кукла категорически не хотел и орал дурниной на весь дом. Поняв, что коту от нас нужно только пропитание, мы отпустили его на волю, оставив тем не менее на довольствии в виде консервной банки с молоком около ворот дома.

Кошачьей матери из меня в тот раз не вышло, и я захотела кроликов, за которыми побожилась Бабшуре смотреть и ухаживать. Пять разноцветных маленьких крольчат, принесённых от деда Василия из дома напротив, поселились на нашей печке, где мы с Лариской соорудили им гнездо, пока строился их уличный загон. Днём я перетаскивала их во двор и кормила листьями одуванчиков и корнеплодами, добытыми на Бабшурином огороде. Срали кролики везде.