ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Продолжение бестселлера «Танкист №1. Бей фашистов!». Из «Т-72» — в «Т-34», из 2015 года — в 1941-й. Капитан Репнин сгорел в танке под Дебальцево, а ожил в теле Дмитрия Лавриненко, советского танкового аса, танкиста №1. Переселение душ? Перемещение сознания? Не важно! Главное — не посрамить славы великого предка, не поступиться честью. Бить фашистов! Когда счет подбитых немецких панцеров перевалит за двести штук, когда плечи украсят золотые двухпросветные погоны, когда распишешься на Рейхстаге — можно будет немного передохнуть. Но вскоре от командования поступит новый приказ: идти до Атлантики!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Такое «явление народу» стало неожиданностью, дав выиграть пару секунд, а когда эсэсовцы потянулись к «шмайссерам», лежавшим на столе, Геша крикнул:

– Фаллен!35

Он боялся, что девушка не поймет или не послушается, но фройляйн резко присела, и повалилась на пол, так что очередь из ППС скосила троих офицеров СС. Лишь один из них успел схватить «Шмайссер», но это ему не помогло – выстрел Климова прикончил эсэсовца.

Штатские моментально вскинули руки. Гитлер капут!

Репнин присмотрелся к одному из штатских.

– Ба! Бригадефюрер!

Лицо Вальтера Шелленберга перекосилось. Но не от страха, от ненависти.

– Димитраш, а по-немецки ты как?

– Да нормально, товарищ полковник.

– Тогда будешь переводчиком, полиглот ты наш. Климов, этого связать – важная птица!

– А кто это?

– Шеф Абвера.

– Ни хрена себе…

Связанных Шелленберга и его спутника усадили к столу.

– Эльза! – воскликнул Густав, бросаясь к любимой. – Милая Эльза! Ты не ранена? Вставай, вставай, моя маленькая Эльза!

Улыбнувшись чужому счастью, Репнин поглядел на Шелленберга. Тот начал что-то говорить уверенным тоном, наверное, требовать уважения к своему чину, но Геша оборвал его речи.

– Надо полагать, решили свалить из Рейха, бригадефюрер? И не с пустыми руками? Насчет свалить – это правильно, все равно конец. А вот брать чужое – это нехорошо.

Шелленберг стал что-то с жаром объяснять, зыркая глазами по сторонам.

– Говорит, что хотел сдаться советским войскам, – ухмыльнулся Димитраш, – но как раз не с пустыми руками.

– Скажи, что его желание будет исполнено. Федотов!

– Туточки я!

– Дуй к нашим, пускай сюда идут. А Ваньке передай, чтобы связался со штармом – надо сдать важного пленного.

Оглянувшись на воркующую парочку, Геша махнул рукой.

– Пошли, ребята. Мы чужие на этом празднике жизни!

Похохатывая, разведчики зашагали прочь, волоча растерянных штатских.

Шварценштайн они покидали через главные ворота. Димитраш догнал Репнина уже у самого танка.

– Тот, второй, раскололся! – выложил «полиглот». – Говорит, они ждали самолет из Берлина, чтобы ночью перелететь в Швейцарию. Тут аэродром рядом!

– Тогда сориентируй Ваньку! Пусть наши шлют самолет сюда. Встретим!

В тот же день на луг, что за дубравой, сел «Пе-8». Ко времени посадки два Б-4 уже перевезли ценный груз из заброшенной шахты – тщательно упакованные картины в рамах – из музеев Ватикана, Рима, Флоренции. Геринг был известным «покровителем искусств». Слава богу, еще один «искусствовед» не успел «прихватизировать» полотна.

Расставанье с Эльзой фон Люттельнау было очень трогательным – на диво хорошенькая немочка со слезами благодарила Репнина.

– А как же я? – пролепетал Густав Фезе. – Я же…это…враг!

Геша усмехнулся, и сказал:

– Иди-ка ты, враг, отсюда, и не греши.

Из воспоминаний капитана Н.