Прошло каких-то пять минут, а одна из машин из дивизиона гвардейских минометов Друганова уже промчалась по загроможденной щебнем улице и, подымая тучи известковой пыли, остановилась у завала.
Серая громада дома-крепости хорошо была видна. В ста метрах «Катюша», вернее, «Андрюша» изготовился для стрельбы прямой наводкой.
Разведчик Самуилов вовремя заметил фаустника, и снял его короткой очередью, вот только и сам словил пулю. Сержант Вагазов взялся за пульт управления, и тяжелые эрэсы со скрежетом унеслись. Загремели страшные взрывы.
Серый дом осел, верхние этажи его обвалились, руины окутались дымом и пламенем. Еще немного, еще чуть-чуть, и из подземных казематов потянулись немцы, задирая руки вверх. Гитлер капут!
– Иваныч, вперед! Немного осталось!
– Есть, товарищ командир!
102-й выехал на Лютцовштрассе, последнюю улицу перед Ландвер-каналом, за которым Тиргартен и рейхстаг. Обыкновенная берлинская улица: костяки разрушенных домов, освежеванные лестничные клетки, горы щебня, воронки, исковерканные вагоны трамваев.
Лютцовштрассе была перегорожена баррикадами из обломков стен, а узкие проходы, оставленные для танков, были заминированы и простреливались орудийным огнем. Разведка донесла: чуток подальше, за стволами вековых дубов пряталось большое мрачное здание с амбразурами вместо окон.
Даже если танки одолеют завалы, то попадут под огонь этого дома-форта.
– «Катюшу» бы сюда! – возмечтал Борзых.
– Вызывай!
– Есть!
За углом ждали своего «показательного выступления» РСЗО39 гвардии старшего лейтенанта Быковского. Он и приказал одному из «Стубеккеров» пособить танкистам.
Шоферу боевой установки гвардии сержанту Бережному40 пришлось поработать и командиром орудия, и наводчиком. Подложив под задние колеса «студера» бревно, сержант навел установку на цель. Немцы заметили машину, поднялась стрельба, но поздно – эрэсы накрыли дом-крепость.
Ее заволокло дымом, а танки в это время прорывались через баррикады, «догоняя» танк-тральщик.
Подходя с запада, танки остановились на Шпандауэрштрассе. Ландвер-канал плескался впереди.
Репнин прижался к нарамнику. Господи, как он устал…
Но как тут отдохнешь, если бой продолжается?
Вон, горят и рушатся дома на Берлинерштрассе, грохот сотен орудий сливается в общий несмолкаемый гул, дым и пыль закрыли солнце и небо.
Еще немного, еще чуть-чуть…
…Поредевшая бригада пробивалась к главной площади Берлина – Александерплатц. Немцы закрепились на перекрестке двух больших улиц. Фаустники притаились в люках подвалов, у разбитых окон, на чердаках.
А баррикады взяли перекресток в кольцо.
Первым пошел разведочный танк.






