Немецкие смертники засели за прочными стенами вокзальных подвалов, и стреляли по всему, что двигалось. Вот и пришли «ИСы», чтобы вразумить своими 130-ю миллиметрами.
Шел дождь, пожарища медленно гасли, и низкий черный дым густо застилал мостовые. Привыкнув к дневной полутьме, когда чад застил солнце, Репнин и не заметил прихода ночи.
К вокзалу подступились, задействовав приборы ночного видения.
– Огонь!
«ИСы» выдали дружный залп – кирпичи полетели сразу глыбами, копотя цементной пылью.
– Федотов, хватит долбить стену! Амбразуру видишь? Левее водосточной трубы?
– Вижу! Туда?
– Туда!
Башнер не подвел командира и наставника – точно положил снаряд, и тот рванул уже в подвале. Еще несколько минут, и из вокзала взлетела в небо красная ракета – это был сигнал прекратить огонь, поданный разведчиками Графова, которые вместе со штурмовыми группами ворвались в здание.
– Борзых! Приказ по всем батальонам – выдвигаемся на Курфюрстенштрассе!
– Есть!
По Курфюрстенштрассе серьезного сопротивления танкисты не встретили, а вот на перекрестке с Кейтштрассе стало жарко – тамошний квартал гитлеровцы готовили для длительной обороны. Ворота и двери подъездов забаррикадированы изнутри, из углового дома слева зенитки простреливали всю улицу, а командование поставило задачу: во что бы то ни стало занять перекресток и оседлать Курфюрстенштрассе вплоть до Зоопарка, чтобы затем выйти по Кейтштрассе к Ландвер-каналу и Тиргартену.
Было решено прорываться на полной скорости, тем более что рубеж обороны, занятый немцами, был неширок.
Мотострелки частью остались в бэтээрах, часть пересела на броню. По команде Репнина танки рванули вперед, к опасной зоне. Автоматчикам было приказано вести непрерывный огонь и бросать гранаты, когда танки станут проходить перекресток, а самоходкам – поддерживать танковые взводы своими калибрами.
Под грохот пальбы с самоходок и трескотню автоматов, танки выкатились к перекрестку на предельной скорости – рушились стены, звенело битое стекло, камни и штукатурка летели отовсюду, пыль и дым застили улицу.
Немцы были весьма впечатлены – одни и головы поднять не могли, а другие побросали оружие и занялись бегом на длинные дистанции.
Задание было выполнено, и бригада почти вплотную приблизилась к Ландвер-каналу. Но тут на пути встал серый домина, где раньше размещалась полиция. В его стенах зияли пробоины от обстрелов, видны были окна, заделанные цементом до размера амбразур. В них торчали фаустники и пулеметчики.
– Борзых! Свяжись с КП майора Друганова, и… Дай микрофон, сам челом бить стану.
– Друганов на связи, товарищ полковник!
– Ага… Срочная работенка, Друганов! Тут дом полиции, и он мне надоел. Дом надо уничтожить. Ты как?
– Я – за! – рассмеялся майор сквозь помехи.






