ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Продолжение бестселлера «Танкист №1. Бей фашистов!». Из «Т-72» — в «Т-34», из 2015 года — в 1941-й. Капитан Репнин сгорел в танке под Дебальцево, а ожил в теле Дмитрия Лавриненко, советского танкового аса, танкиста №1. Переселение душ? Перемещение сознания? Не важно! Главное — не посрамить славы великого предка, не поступиться честью. Бить фашистов! Когда счет подбитых немецких панцеров перевалит за двести штук, когда плечи украсят золотые двухпросветные погоны, когда распишешься на Рейхстаге — можно будет немного передохнуть. Но вскоре от командования поступит новый приказ: идти до Атлантики!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Приблизившись к перекрестку, он тут же вызвал на себя огонь немцев, и танки, изготовившиеся во «второй линии», тут же «удалили» огневые точки – в воздух полетели кирпичи, куски дерева, штукатурка.

Закопченные артиллеристы выкатывали орудия на новую позицию…

…Облизав пересохшие губы, Геша разглядел в оптику мрачную громаду полицей-президиума. Его громоздкие сообщающиеся корпуса с внутренней тюрьмой, большими пристройками и колодцами-дворами занимали целый квартал у Александерплатц.

Полицей-президиумом занялись гаубицы, «Зверобои» и тяжелые танки. Справились как-то.

Пехота штурмовой группы шла рядом с танками. Разбиваясь на мелкие отряды, пехотинцы занимали выходы во двор и лестничные клетки, взбирались на верхние этажи, спускались в подвалы.

И зачищали очередной дом.

Репнин наблюдал, отдавал приказания, как заведенный, и далеко не сразу понял, что большое темное здание впереди, совсем рядом, и есть рейхстаг.

В тот же день, 30 апреля, Егоров и Кантария водрузили знамя Победы над куполом рейхстага. Было 22 часа 50 минут.

Репнин молчал и улыбался, а его экипаж надрывался, свистел, орал «ура!»… Радовались люди.

1 мая состоялся короткий митинг, на котором зачитали первомайский приказ Сталина. Гитлер, вроде бы, застрелился, но безоговорочную капитуляцию немцы отвергли.

«Додавим!» – серьезно сказал Бедный, и этой краткой речи все зааплодировали.

А в краткие минуты передышки командир 1-й гвардейской танковой бригады прошел к рейхстагу и, не жалея трофейного кинжала, расписался: «1 мая 1945 года. Дошел до Берлина. Г.Репнин».

Эпилог

Москва, Кремль. 9 мая 1975 года

Репнин поднялся из-за стола, и приблизился к окну. Оттуда открывался привычный вид на Арсенал.

Геннадий Эдуардович медленно прошелся по кабинету. Он не стал тут ничего менять после смерти Сталина, только велел убрать потреты Кутузова и Суворова. На стенах с тех пор остались лишь две картины – с Владимиром Ильичем и Иосифом Виссарионовичем.

Годы, годы… Как же они быстро проходить стали после сорока! А теперь и вовсе заспешили. Вряд ли он доживет до 2015-го. Хотя… Тогда ему исполнится девяносто один. Исполнится ли?

Будет он доживать свой век на госдаче, и давать мудрые советы преемнику… Или преемнице?

Это вряд ли, народ не готов к тому, чтобы Советским Союзом руководила женщина.

Репнин вернулся к окну. По Кремлю гуляли туристы, издалека, глухо доносились звуки маршей. День Победы.

Подумать только… Тридцать лет прошло. Вся жизнь.

Ну, это ты перебрал, Геннадий Эдуардович. Тебе всего пятьдесят один. Красивый, в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил.

Жена тоже красавица. Дочечка – и вовсе прелесть.

Живи, да радуйся.

Репнин поймал себя на том, что неотрывно смотрит на портрет Сталина.