Не уже ли на это потребовалось столько времени?
Милосердная медсестра наконец появляется целиком, и я в шоке от того, что над её головой по вопиющей вселенской несправедливости отсутствует нимб, ибо она совершенно бесцеремонным тоном выгоняет мою семейку из палаты. Святая женщина.
Травма дает о себе знать, и я забываюсь благословенным сном.
Настоящее.
Лили.
– Доктор, выпишите меня, а? Ну по-братски, – канючу я десятый день подряд.
Доктор Мидлз только смеется.
– К счастью для вас, Лили, и в особенности – для меня, никакой я вам не брат, – отвечает этот удивительный человек, который держит меня здесь вторую неделю, слившуюся в один бесконечный день.
Незапланированный отпуск на неудобной кровати, с кучей причитающих родственников и виноватыми глазами Тео удалось разбавить только новой серией годного фэнтези. Храни Вселенная изобретателей электронных книг.
– Ну пожалуйста, доктор, – не отстаю я – Я готова сама себе снять швы, лишь бы больше не быть объектом всеобщих охов-вздохов.
– Давайте посмотрим, для начала, как у вас там поживает моя вышивка.
Доктор осматривает меня добрых полчаса, удовлетворенно крякает и смотрит на меня с обидным облегчением. Что ж, я могу допечь кого угодно, если припрет.
– Завтра снимем швы, и вы свободны, – сообщает доктор.
– Бог есть, – удовлетворенно киваю я – И в данный момент – это вы.
Следующим днем, избавившись от всего лишнего на своем теле, я стою, задрав больничную рубашку и разглядываю перед зеркалом свежий шрам. Что ж, он довольно небольшой, я-то думала, что мне устроили настоящее харакири, с вываливающимися кишками и сопутствующей атрибутикой, но нет, я и правда просто поиграла в канапешку.
– Какая занимательная картина, – слышу голос Тео за спиной.
Оборачиваюсь к нему, стоящему в излюбленной манере – со скрещенными на груди руками, подпирающего дверной косяк.
– Это даже слишком сексуально, хотя вроде у меня не было фетишей на раны и больницы, – рассуждает он.
Я резко одергиваю рубашку, стесняясь нового увечья. Он быстро замечает мою неловкость, пересекает палату в два больших шага и осторожно обнимает меня.
– Ты прекрасна, милая. Со всеми своими шрамами. Такая какая есть, – он бережно целует меня куда-то в макушку и судорожно выдыхает, словно до сих пор не верит, что всё позади.
– Поехали домой, а? Не то, чтобы я не любила Кормак, – вру я, потому что не люблю, еще как не люблю – Но хочется уже назад.
– Представляю, – соглашается Тео.
К счастью, оба моих родителя уехали еще два дня назад, причем на удивление довольные друг другом. Отец обмолвился, что они даже ходили ужинать и не поубивали друг друга. Чудны дела твои, Господи.






