Эриад, чтобы сделать мне приятное, взял себедва куска.
— Ты серьёзно? — удивилась я.
— Совершенно, — ответил он, глядя на меня.
Он съел первый кусок медленно, с преувеличенной серьёзностью. Второй — с ещё большим напускным восторгом.
— Невероятно, — заявил он и поцеловал меня в щеку, правда тут же шепнул на ухо. — Если поцелую тебя в губы, то сорвусь и прямо сейчас утащу со свадьбы в спальню, чтобы не отпускать до утра.
— Остально не долго. Держись, — шепнула я в ответ. Думая, как смогу продержаться сама. Мне не терпелось остаться с ним.
Музыка сменилась — теперь играл джаз. Наверняка, это отец заказал. Люди танцевали. Тая, наконец, отважилась на танец с одним из бывших охотников.
— Пойдём, — прошептала мне Эриад. — Я больше не выдержу.
Он посмотрел на меня — и в его глазах вспыхнул огонь страсти.
— Пошли, — ответила я.
Мы вышли из сада, оставив за спиной свет, музыку, смех.
И когда дверь нашей комнаты закрылась, он прижал меня к стене.
— Теперь я уже не отпущу тебя до утра, — прошептал он.
Я поймала его дыхание. Такое горячее.
— Не отпускай меня никогда, — попросила я.
— Не отпущу. Ты моя. Моя навечно.
И я счастливо рассмеялась, когда он склонил голову для поцелуя.
Эпилог
Эпилог
Прошло 5 лет
Вокруг нашего замка раскинулся сад — яблони, усыпанные бело-розовыми цветами, шептались с ветром, а вишни клонились к земле под тяжестью соцветий. Сливы стояли в ряд, множество цветков на их ветках обещало сладкий урожай.
Именно здесь, среди аромата цветущих деревьев и пенья жаворонков, Эриад мечтал гулять с сыном в коляске — мечтал о тишине, о первых шагах, о детском смехе.
И вот — его мечта сбылась. Только не с одним сыном. А с двумя. У меня родились близнецы — черноволосые, с глазами, полными озорного света. Мы назвали их Лир и Мар, и каждый из них был целой вселенной беспокойства, любопытства и смеха.
Через несколько месяцев после свадьбы, пока замок еще отстраивали, а саде еще не возвели, Эриад возил в коляске двух своих сыновей. Неугомонных близнецов.. Он крепко держал ручки. Улыбался, пока один пытался удрать, а второй, смеясь, швырял в него кашей. Да, каша — это отдельная история. Каждое утро превращалось в эпическую битву: Лир прятался под столом, Мар превращал ложку в «магический посох», а Эриад, с терпением святого, умолял их хотя бы открыть рот.
— Покажи, как летает дракон! — просил Мар, и Эриад, вздохнув, поднимал ложку над головой и изображал рев, пока каша капала на ковер.
Потом была ванная. Там они превращали воду в «море чудовищ», а мыло — в «волшебный порошок бессмертия». Один раз они запустили в ванну всех резиновых уточек, лягушек и даже отцовский бритвенный станок (сразу после этого Эриад объявил ванную зоной строгого контроля).
Но всё изменилось, когда появилась Оливия.
Мы уговорили ее поработать нянькой.






