ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Настя: Меня не нужно жалеть. Я не прошу помощи. И уж точно не верю в бескорыстную заботу. Пять лет детдома отбили во мне эту глупую надежду. Теперь у меня есть только цель — забрать брата. Работа, учёба, спорт. Ничего лишнего. Никого рядом. А потом появились они. Трое братьев с одинаковыми чёрными глазами. Один командует, второй улыбается, третий молчит. И все трое лезут в мою жизнь, будто имеют на это право. Особенно он. Весёлый, настойчивый, невыносимый. Кормит, когда я голодаю. Спасает, когда я падаю. Смотрит так, будто я — не сломанная детдомовская девчонка, а самое ценное, что у него есть. Я не просила его о помощи. Но он всё равно здесь. Матвей: Я привык добиваться своего. На баскетбольной площадке, в институте, в жизни. Упрямство — моё второе имя. Но она — другое. Она отталкивает, хамит, убегает. Говорит, что не нуждается в помощи, а сама падает в обморок от голода. Она носит чужую кофту, но отказывается от чашки кофе. Она сильнее любого мужчины, которого я знаю, и одновременно — самая хрупкая. Я не знаю, что с ней случилось. Не знаю, почему она боится доверять. Не знаю, как заставить её остаться. Знаю только одно: я буду рядом. Даже если она сто раз скажет «уйди». Даже если брат смотрит на неё так же, как я.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Перед группой выступил куратор Олег Николаевич — довольно приятный на внешность мужчина лет сорока пяти. В квадратных очках, строгом костюме, с идеально уложенными волосами, он наверняка понравился многим девчонкам, хоть и годился в отцы. Прошла стандартная перекличка, на которой мне удалось узнать, что блондинку зовут Ольхова Полина. Она уже пристроилась рядом с парнем на второй парте. Выскочка и дура — вынесла вердикт я, когда она глупо хихикала с одногруппником.

Я сидела на последней парте возле окна, и со мной села Яна. Я не поняла, когда мы успели стать подругами, но она жалась ко мне возле кабинета, а потом хвостиком прошла до парты. И не то чтобы мне это не нравилось, скорее, непривычно и странно. Я привыкла к другому — меня побаивались, сторонились, да и дружить я не особо умею, особенно с девчонками. Но отталкивать Яну не стала — она сама поймет, что подруга из меня как балерина из слона.

Скучный классный час, на котором куратор рассказывал об учебе, предметах и правилах, закончился дружным галдежом. Всех отпустили готовиться к завтрашнему полноценному учебному дню, и одногруппники толпой вывалились из кабинета. Кто-то отправился домой, другие решили познакомиться поближе и ушли в кафе, а у меня была всего одна дорога.

Я стояла в светлом, тихом помещении и ждала, рассматривая рисунки на стене. На белых листках красовались уродливые птицы со сломанными крыльями, двумя клювами и квадратными глазами. Один рисунок выделялся среди других — на нем красный голубь (или ворона, не поймешь) был обведен красным сердцем. Кто такой романтичный я догадывалась — в группе была всего одна девочка, способная на яркое выражение чувств. Видно, что она сильно старалась, вырисовывая кривую голову и крылья. Получилось довольно неплохо, по крайней мере менее мрачно, чем другие рисунки.

— Наська! — раздался крик из другого конца помещения, и ко мне бросился мальчишка в белой майке и черных шортах.

— Привет, бандит, — улыбнулась я и подхватила брата на руки. — Как дела?

— На физре были, — сказал Павлик и обхватил мою шею. — Ты пришла забрать меня?

Я погладила Пашку по спине и уткнулась носом в его шею, пахнущую столовским супом.

— Нет, бандит. Пока нет. Но скоро заберу, обещаю.

— Когда? — тихо сказал он за моей головой и крепче вцепился в шею.

— Скоро, — повторила я. — Пока не могу, Паш. Но я буду часто приходить.

Брат шмыгнул носом, и я сильнее прижала его к себе. Крепко сжала губы, чтобы не разреветься — увидь меня Пашка со слезами, не успокоится.

— Тебя не обижают, Паш?

Павлик быстро замотал головой и снова шмыгнул носом. Я была готова отдать все на свете, лишь бы он не плакал, но пока могла сделать только одно. Опустила брата на пол и достала из кармана слегка помятое шоколадное яйцо.