ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Настя: Меня не нужно жалеть. Я не прошу помощи. И уж точно не верю в бескорыстную заботу. Пять лет детдома отбили во мне эту глупую надежду. Теперь у меня есть только цель — забрать брата. Работа, учёба, спорт. Ничего лишнего. Никого рядом. А потом появились они. Трое братьев с одинаковыми чёрными глазами. Один командует, второй улыбается, третий молчит. И все трое лезут в мою жизнь, будто имеют на это право. Особенно он. Весёлый, настойчивый, невыносимый. Кормит, когда я голодаю. Спасает, когда я падаю. Смотрит так, будто я — не сломанная детдомовская девчонка, а самое ценное, что у него есть. Я не просила его о помощи. Но он всё равно здесь. Матвей: Я привык добиваться своего. На баскетбольной площадке, в институте, в жизни. Упрямство — моё второе имя. Но она — другое. Она отталкивает, хамит, убегает. Говорит, что не нуждается в помощи, а сама падает в обморок от голода. Она носит чужую кофту, но отказывается от чашки кофе. Она сильнее любого мужчины, которого я знаю, и одновременно — самая хрупкая. Я не знаю, что с ней случилось. Не знаю, почему она боится доверять. Не знаю, как заставить её остаться. Знаю только одно: я буду рядом. Даже если она сто раз скажет «уйди». Даже если брат смотрит на неё так же, как я.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Братья

Алена Шахнина

Настя:

Меня не нужно жалеть. Я не прошу помощи. И уж точно не верю в бескорыстную заботу.

Пять лет детдома отбили во мне эту глупую надежду. Теперь у меня есть только цель — забрать брата. Работа, учёба, спорт. Ничего лишнего. Никого рядом.

А потом появились они.

Трое братьев с одинаковыми чёрными глазами. Один командует, второй улыбается, третий молчит. И все трое лезут в мою жизнь, будто имеют на это право.

Особенно он. Весёлый, настойчивый, невыносимый. Кормит, когда я голодаю. Спасает, когда я падаю. Смотрит так, будто я — не сломанная детдомовская девчонка, а самое ценное, что у него есть.

Я не просила его о помощи. Но он всё равно здесь.

Матвей:

Я привык добиваться своего. На баскетбольной площадке, в институте, в жизни. Упрямство — моё второе имя.

Но она — другое.

Она отталкивает, хамит, убегает. Говорит, что не нуждается в помощи, а сама падает в обморок от голода. Она носит чужую кофту, но отказывается от чашки кофе. Она сильнее любого мужчины, которого я знаю, и одновременно — самая хрупкая.

Я не знаю, что с ней случилось. Не знаю, почему она боится доверять. Не знаю, как заставить её остаться.

Знаю только одно: я буду рядом. Даже если она сто раз скажет «уйди».

Даже если брат смотрит на неё так же, как я.

Глава № 1

Глава № 1

Настя

На потолке длинного коридора болталась одинокая лампочка, неприятно моргая желтым светом. Его едва хватало, чтобы разрезать полумрак от стены до стены и рассмотреть квадратные темные таблички. Сквозняк от окна и открытых дверей раскачивал лампочку на тонком черном проводе, и она болталась из стороны в сторону, как маятник, пытаясь достать лучами до всех уголков коридора. Нос щекотал запах еды, лака для волос и туалетной воды, смешиваясь с запахом свежей краски и растворителя. На желтых стенах то тут, то там висели засохшие жвачки, виднелись надписи и грязь.

Я толкнула дверь с цифрой «17» и зашла в это небольшое, убогое помещение. Вдоль стены стояли две деревянные кровати с низкой спинкой, еще одна примыкала к окну. Рядом был пошарпанный письменный стол с разрисованной столешницей и высокий шкаф с приоткрытой дверцей.

— Привет, — сказала мне девчонка, расправляя старый серый матрас с синими полосками. — Яна.

Я кинула на кровать рюкзак и сразу распахнула окно, избавляя комнату от неприятного запаха сладких духов. Свежий, прохладный воздух ударил в лицо, и я совершенно непроизвольно вздрогнула.

— Настя, — небрежно бросила я через плечо.

— Из какой группы? — спросила соседка, распаковывая новое постельное белье.

— Третья.

— Я тоже.

Хотела ответить, что шикарно, но промолчала. Мне, собственно, плевать, откуда она, да и как зовут тоже. Но Яна точно хотела поболтать, и уже открыла рот, чтобы посвятить меня в свою жизнь, и тут же распахнулась дверь в комнату.