— Я буду. — Поднимаюсь. — Тогда не смею вас больше задерживать. И… спасибо.
— Пожалуйста. Хорошего дня.
— И вам тоже.
Я направляюсь к двери.
— Алена Андреевна, — окликает Тимур вполголоса, и я как-то всем телом замираю.
Оборачиваюсь:
— Да?
Тишина невозможная.
— Как вам лимонад? Это нововведение.
— Оу. Очень вкусный.
— Но?
— Но в феврале обычно хочется чего-то без льда.
— Да? — Эккерт задумывается. — Денис голосовал за безалкогольный глинтвейн.
— Денис Комиссаров?
Он кивает. И у меня внутри все переворачивается.
— Можно еще рассмотреть варианты клюквенного или брусничного морса, — осторожничаю я.
— Хм… — Эккерт делает пометку на стикере. — Хорошо. Брусничный морс.
— Хотя глинтвейн я тоже люблю.
Он снова делает пометку. Что происходит?
Натянуто улыбнувшись, я выхожу в коридор.
Меня взяли.
Меня взяли?!
В понедельник в кофейне к Игорю присоединится его знакомая, а я начну работать консультантом! Мне нужно как-то рассказать об этом Лизе и Мирону. Особенно сложно будет — Мирону, но я справлюсь.
Это ведь лучше, чем варить кофе.
Но… что вообще означает должность«консультант» ? И что я буду должна Эккерту? Ничего непонятно.
Двери лифта разъезжаются, и передо мной предстает Денис. Он держит в руке стакан лимонада и широко улыбается:
— Алена? Добро пожаловать в команду!
Глава 8
Глава 8
Тимур
Денис снова зевает, и это нервирует. Потому что я сразу тоже хочу зевать, а у меня впереди важное совещание. Более того — среди инвесторов будет отец, который обычно подмечает каждую деталь, и потом он, безусловно, обрушит на нас с Романом список замечаний.
У моего отца — Михаила Эккерта — большой и крайне далекий от медицины бизнес. Мое обучение в меде он воспринимал как очередной кружок, по которым все детство таскали меня мать с бабулей. Я и правда долгое время не собирался работать по специальности. Поясню почему. В мире, где я рос, не принято было быть бедным. Или попрошайничай у родителей, или зарабатывай сам. О первом не могло быть и речи. Я с нетерпением ждал, когда стану самостоятельным и год за годом, постепенно вникал в дела отца.
Все изменилось, когда я проработал свой первый месяц в больнице. Не знаю, что это было, — прозрение, осознание, мистический всплеск. Помню лишь, как в два часа ночи шел по коридору после сложнейшей операции (мне на ней дали лишь пару стежков сделать, но все же). От усталости дрожали пока не привыкшие к длительной статической нагрузке ноги, ужасно хотелось спать и есть, при этом я ловил себя на ясной мысли — что влюбился в профессию.
Мои друзья в это время испытывали одно разочарование за другим. Мне же понравилось все.
Денис утверждает, якобы это потому, что я приезжал в госку на новейшем "Мерсе" и жена главного хирурга была крестной матерью моей сестры. Не исключено.






