Следующие два года я подрабатывал в компании отца и учился оперировать. Когда вопрос выбора встал ребром — понял, что придется научиться совмещать приятное с полезным и создать что-то совершенно новое. Кроме того, бизнес меня тоже интересовал.
Да черт возьми, Денис! Я бросаю на него строгий взгляд, и он подбирается.
Пока инвесторы общаются друг с другом, я прошу секретаря принести Комиссарову кофе. И, проходя мимо него, цитирую методичку:
— Хронический недосып ведет к депрессии, вспышкам гиперсексуальности и злоупотреблению алкоголем. И самое главное — к врачебным ошибкам.
Денис обиженно хмурится.
С тех пор как он развелся с Наташей, его мотает из стороны в сторону. Меня не касается, чем он убивает себя в свободное время, — мужик взрослый. Но я не могу допустить, чтобы загул навредил новой клинике.
Когда снова иду мимо, Дэн фыркает:
— Секс, Тимур, — это базовый репродуктивный механизм, подкрепленный неописуемым удовольствием.
— Да господи, — закатываю глаза.
— Дофамин, серотонин, эндорфины — мой личный коктейль счастья! И я не виноват, что эволюция нас так запрограммировала: любить секс, чтобы вид не вымер.
— Так и сколькими детьми ты уже поддержал наш вид? — усмехаюсь я, принимая от секретаря папку с распечатанными сметами по ремонту.
Кое-кто из присутствующих до сих пор не признает планшеты.
— Кто знает?
Качаю головой:
— Донорство не считается. Денис, высыпайся, пожалуйста. Оно того не стоит.
— Ты себе не представляешь, что такое тяжелый развод.
— Я тебе правда сочувствую. — Проследив, куда он смотрит, добавляю: — Но отвали от моего секретаря.
— Смысл открывать клинику с запретом на интрижки в коллективе?
Секретарь оборачивается и улыбается Денису, однако, поймав мой взгляд, быстро уходит. Дэн успевает ей помахать.
— Женщины тебя утопят.
— Если тонуть, то лучше с ними, чем в одиночестве. Нет, ты слепой, что ли? Антонина такая бомба.
— Во-первых, ее зовут Марина. Во-вторых, я высыпаюсь ипоэтому могу себя контролировать.
— Я хочу влюбиться снова, Тимур. Нужно только подобрать подходящую кандидатуру на должность.
— Жертвы?
— Избранницы.
— За пределами клиники — сколько угодно. Мне не нужны иски.
— Я помню правила, на которых, надеюсь, однажды погоришь ты сам…
— Надейся.
— …И работать всем сразу станет веселее. Кстати об исках. На Евсееву реально повесили двадцать семь лямов?
Я цокаю языком:
— Пытаются. Насколько знаю, она работает с каким-то мелким адвокатом.
— Не боишься, что тебя разорвут на этом совещании?
— Инвесторы обычно не вмешиваются в подбор кадров. Пока есть прибыль, всех все устраивает. Пациентов Алена не трогает. За что меня разрывать?
— Мне так ее жаль, — качает головой Денис. — Сегодня в ординаторской сидела в самом углу, молчала. Потерянная.






