И если, по мнению коллег, я встречаюсь с Эккертом, не стоит ставить пятно на его репутации.
С огромным сожалением произношу:
— Спасибо, Дэн, не могу. У меня свидание.
— Серьезно? — Уголки его губ опускаются.
Скажи я любую другую причину — он бы настаивал.
— Мне жаль. В другой раз пообедаем, хорошо?
***
Перед сном, лежа в кровати, я откладываю медицинский журнал и беру телефон. Зачем-то открываю контакт Эккерта в мессенджере. Это порыв.
У нас короткая переписка. Обычно от Тимура приходил номер кабинета, где мне нужно появиться в течение минуты. В первый день работы он был настолько вежлив, что добавлял номер этажа, но со второго, видимо, решил, что пора бы и выучить.
Я захожу в его сторис и смотрю несколько фотографий с медконференции.
На одной вижу Александра Игоревича, моего куратора в универе, и немедленно ставлю сердечко! Широчайшей души человек. Увидеть его и лайкнуть — такой же условный рефлекс, как в автомобиле включить поворотник перед поворотом. Следом понимаю, что это сердечко увидит только Тимур. И что свои рефлексы стоило бы при нем попридержать.
Я лихорадочно ищу, как убрать это красное сердце с фотографии… И вдруг прямо под именем «Эккерт» появляется пишущий карандаш.
О нет.
Это что еще значит? Он пишет мне?
Я зажмуриваюсь так, словно это может помочь отмотать время назад.
ТээМ что-то пишет мне в двенадцатом часу ночи.
Долго пишет — я подглядываю одним глазом.
Возможно, он попросит больше никогда не лайкать его сторис.
Как-то неудобно получилось.
Встав с постели, я осторожно откладываю мобильник на стол, забираюсь с ногами в кресло и, затаившись, жду.
Глава 18
Глава 18
Эккерт Т.М.: «Алена, доброй ночи. И.И. Бессонов — первый пациент клиники, а также ее важный спонсор. Каждый год на свой день рождения он присылает подарок. Завтра утром вам нужно будет получить этот подарок, расписавшись за меня. Отнести в мой кабинет. Вскрыть. Сделать для меня фотографию и вообще рассказать, что там. Приоритет — максимальный».
Я дважды пробегаю сообщение глазами, ощущая раздражение с нотками горечи. Последняя — усиливается. Изо всех сил терплю, но эмоции берут верх. Я просто не могу их больше сдерживать! Поэтому пишу как есть:
«Доброй ночи! Возможно, с этим (безусловно, важным) заданием лучше справится кто-то из администраторов или пиара? »
Эккерт Т.М.: «Вы».
Гордость трескается и кровоточит. Эккерт не ведет себя как мудак? Ха! Ведет, и еще как. Пусть он не переходит на личности и не оскорбляет. Но унижать ведь можно по-разному?
Пишу : «Чем работа в кофейне хуже той, что я делаю для вас? Почему вы считаете нормой писать мне в половине двенадцатого ночи и требовать сделать какие-то дурацкие фотографии? Решили напомнить мне о моем месте? Так я не забыла. Весь день сегодня просидела на телефоне, расхваливая вас пациентам ».






