Про семейную пару Стрепетовых не уверен, но предположу, что они столичные жители. Актера и бельгийца отметаем. Остается наш американский дядюшка… Замечу, что только он забрал с собой все чемоданы. Это еще раз подтверждает, что съехал из гостиницы окончательно. То есть вы могли потерять его всерьез и надолго… Вам остается сказать только «да». И логическая цепочка будет завершена. Ну, скажите, что вам стоит…
Францевич ринулся на Ванзарова. Заниматься борьбой в снегу совершенно не хотелось. И Ванзаров посторонился.
– Пошел, ты, умник, знаешь куда… – бросил ротмистр через плечо. Уход его походил на побег.
Ванзаров знал. Даже больше, чем хотел. Он успел даже прикинуть, какое агентство могло подрядить Францевича. Впрочем, это было не главное. Главное должно случиться в курзале через несколько минут. До тошноты тягостных.
17
17
Обаяние личности мистера Маверика туманило мозги недолго. Конечно, поначалу доктор дал слабину и промямлил согласие. Но не успела ложка нырнуть в тарелку пустых щей, как Могилевский опомнился. Он заявил, что никакого турнира в санатории никогда не было и не будет. Это солидное заведение, здесь нервные люди лечатся, подобным развлечениям тут не место. Двигал им не столько моральный долг, сколько обычный страх.
С недавних пор все азартные игры в столице были официально запрещены. Из почтенных клубов вынесли карточные столы, а рулетки в России отродясь не было, так что и выносить было нечего. Для острастки было устроено несколько разгромов игральных комнат, на том все и успокоилось. Глупые законы обманывались с куда большим рвением, чем разумные. Играли везде, играли много, но играли втихую. За закрытыми дверями, перед которыми ставили проверенных слуг. Про частные салоны и гостиные и говорить нечего: там никто не прятался, и все оставалось по-прежнему. Туда полиция не смела соваться. А в общественных местах, клубах, трактирах, увеселительных заведениях игра шла под честное слово самих игроков. Что служило лучшим покровом тайны. Настоящий игрок не променяет торжество закона на процветание маленького рая игры. Даже если он проигрался в пух.
Доктору, как и прочим подданным империи, эти обстоятельства были прекрасно известны. Но рисковать своим местом, которого он лишался со свистом в случае чего, доктор категорически не хотел. На увещевания Навлоцкого, что полиции тут и в помине нет, кругом снег, зима, пустота, публика собралась приличная, в полицию не ходит, Могилевский отвечал решительным отказом. Он стоял как скала, скрестив руки. Навлоцкому оставалось только бежать за советом к Веронину. Вернулся он с весомым аргументом.






