Силюсь оторвать его руку от своей шеи, но ничего не выходит, она сжимается на горле только сильнее. Глаза заволакивает темнота, норовя утащить меня в бессознательное, и лишь усилием воли я держусь, потому что понимаю – нельзя. Нельзя лишаться сознания! Не с ним! Не сейчас!
Мои глаза расширяются от ужаса, когда я чувствую, что задуманное им вот-вот удастся, и я делаю то единственное, что мне еще остается. Вцепляюсь ногтями в его лицо. Сильно, до боли. До судорожно согнутых пальцев рук, которые по ощущениям больше никогда не разогнуть.
Кажется, он орет, дергаясь назад, но я не отпускаю. С мстительным наслаждением разъяренной кошки провожу ногтями вниз и сжимаю пальцы еще сильнее, чувствуя под ними чужую мерзкую плоть. Борюсь теперь с совсем другими ощущениями – омерзением, тошнотой.
– Я убью тебя, гадина! – визжит мужчина, наконец, отталкивая меня от себя и поднимаясь. Его лицо выглядит жутко – оно исполосовано моими ногтями. Я вижу глубокие красные борозды на лбу, щеках, которые уже набухают кровью.
А в следующий миг трость со свистом рассекает воздух, и ее тяжелый набалдашник обрушивается на мою голову.
Глава 13
Глава 13
Воздух вокруг становится вязким, как мед, само время будто растягивается. Я вижу неумолимо надвигающуюся смерть и понимаю, что не успеваю сделать уже ничего. Она совсем близко – настолько, что в глянцевой, отполированной до блеска поверхности набалдашника отражаются мои расширившиеся глаза.
Следующие несколько секунд я запоминаю урывками, будто время, вдруг опомнившись, многократно ускоряет свой бег. Черная смазанная тень, мелькнувшая передо мной. Ужасающий хруст ломающихся костей. Вопль, полный боли, и следом – тихий скулеж.
Я вижу хищника, облаченного во все черное, как и всегда. Смертоносного. Безжалостного. Жаждущего убивать. И малодушно закрываю глаза и для верности еще и зажимаю уши ладонями, когда он неумолимо надвигается на пытающегося отползти насильника. Кажется, тот умоляет о пощаде и говорит, что я сама его провоцировала.
Слышится нечеловеческий рык, атмосфера в зале резко меняется. Клубящаяся тьма заволакивает дракона, ощущение сгущающейся вокруг него силы вышибает из легких последний воздух. Удушает. Давит. Ломает волю. А когда тьма рассеивается, все уже кончено.
Я не вижу ублюдка, пытавшегося меня изнасиловать, зато прекрасно вижу Грегора Аш Хара, медленно разворачивающегося в мою сторону. Он поистине страшен и похож на ангела мщения, пришедшего карать. Дракон не спешит подходить, стоит прямо на той самой площадке, словно в издевку. Свет, падающий сверху, причудливыми тенями скользит по его лицу, делая его черты еще более выразительными, хищными. Подчеркивая остроту скул, прямой нос, сжатые в плотную линию губы.






