Но что я могу сделать против мужчины, пусть даже этот конкретный не отличается ни ростом, ни особой силой?
На плечо мне опускается что-то тяжелое, и я едва не приседаю от неожиданности, пока не понимаю, что это набалдашник трости.
Мужчина разворачивает меня к себе, лицо его перекошено от гнева.
– Не испытывай мое терпение, – говорит он, – иначе пожалеешь. В этом городе я хозяин, и только от меня зависит, будет ли твоя жизнь сытой и довольной, или… – он многозначительно замолкает, но в глазах его продолжает плескаться злость, замешенная на неудовлетворенном желании. А я вдруг думаю о том, просто так ли «заболела» Сельма, или с ней что-то сделал урод, типа него? Может даже он сам.
– Пошла, – все той же тростью мужчина подталкивает меня к дивану, как зверушку. Он сбросил с себя маску благопристойного господина и больше не пытается быть вежливым. Для него я – никто, просто кусок мяса, который он собирается разделать на свое усмотрение. Я вижу, как он возбужден и не жду ничего хорошего.
Пока тело механически делает крошечные шаги вперед, мозг продолжает лихорадочно соображать. Просчитывает варианты спасения. Их мало! Слишком мало, чтобы надеяться на успех, и все же я решаюсь. В тот момент, когда расстояние между мной и запасным выходом сокращается до минимального, я делаю молниеносный рывок вперед.
Так мне, по крайней мере, кажется. Но видимо, недостаточно быстрый, длинное платье и каблуки замедляют мои движения. Мужчина внезапно хватает меня за пояс платья, и тащит на себя, ткань натягивается до треска и сильно впивается в живот, буквально вышибая из меня дух.
– Ах ты дрянь!
Неожиданно сильные, жилистые руки бросают меня на диван, как игрушку. Мужчина спешит, задирая на мне подол платья и нижнюю юбку. С жадностью рассматривает мои стройные ноги, затянутые в тонкие черные чулки с ажурными резинками.
– Хороша, куколка, – бормочет он, борясь с ремнем на своих брюках. Я брыкаюсь и сопротивляюсь, не желая так просто сдаваться, готовлюсь подороже продать свою честь. Кажется, даже кричу.
– Заткнись! – щеку обжигает хлесткая пощечина, от которой в ушах образуется звенящая пустота. Кожу обжигает резкая боль, по ощущениям она горит, сознание на миг затуманивается.
Насильнику хватает этого, чтобы навалиться на меня, пытаясь убрать последнюю преграду между нами в виде моего нижнего белья.
– Нет! – в этот крик я вкладываю все отчаяние и боль, продолжая извиваться под ним. Прическа давно растрепалась, длинные волнистые пряди заслоняют обзор, путаются, мешают. Он прижимает их руками к дивану, но я не обращаю внимания на боль.
Мужчина вдавливает меня одной рукой в диван, хватает за горло, пока вторая жадно шарит по моему бедру. Я вижу в его глазах маслянистый блеск и безумие, он явно не в себе.






