Следом облачиться в один из развратных нарядов, чтобы его возбудить. А потом, очевидно, отдаться за деньги. Я не настолько глупа, чтобы подумать, что он захочет уйти отсюда неудовлетворенным.
Мне хочется рассмеяться – горько, зло. Еще один человек, которого я подпустила к себе после смерти Алайи, предал меня ради собственной выгоды. Дэлла могла бы просто мне все рассказать, я бы поняла. Предупредить – уж как минимум. В конце концов, это ее жизнь, и она вправе прожить ее так, как хочет.
Но она ничего не сказала. Видела сейчас, что меня отправляют кособому клиенту, и улыбалась мне на прощание. Знала, что я ненавижу, когда меня продают, как вещь, знала мою историю с драконом, и… все равно это сделала.
Стало так мерзко. От собственной глупости. От ее поступка. От всей ситуации в целом. Я давно должна уяснить, что в этом мире каждый сам за себя, но почему-то продолжаю наивно ждать чуда.
– Чего же ты ждешь? – мужчина на диване предвкушающе облизывает свои губы, и они глянцево блестят под падающим сверху светом, напоминая извивающихся червей. Я внутренне содрогаюсь от отвращения.
– Боюсь, произошло недоразумение, – спокойно говорю я. – Я могу показать вам любой из товаров, представленных в этом зале или другом, но не на себе.
В зале повисает тишина, клиент хмурится. Он явно настроился на другое продолжение вечера и недоволен моим отказом. Возможно, ему что-то пообещала хозяйка лавки, или приукрасила, уж наверняка. Как минимум – он не ждал моего отказа. Тонкие узловатые пальцы сжимаются на набалдашнике трости, когда мужчина начинает угрожающе подниматься.
– Ты, кажется, не поняла, что я сказал, – говорит он, изгибая губы в кривой усмешке. – Здесь мое слово – закон, а ты делаешь все, что я прикажу.
Он это серьезно? На миг мне становится смешно от осознания того, как складываются мои отношения с мужчинами. Еслиэто вообще можно назвать отношениями. Они все от меня чего-то требуют и на полном серьезе считают себя вправе приказывать мне. Но после Грегора мне никто не страшен, вряд ли этот способен меня удивить.
Ситуация кажется все более абсурдной, но вместе с ней по позвоночнику начинает медленно ползти страх. Этот мужчина слишком уверенно говорит. Что-то не так.
Что именно «не так» я понимаю, пытаясь молча развернуться и уйти. Подхожу к двери, через которую вошла, дергаю за ручку и понимаю, что та заперта.
Госпожа Рози заперла меня с клиентом, очевидно, заранее предчувствуя, что я не соглашусь.
Вот же тварь!
Я вновь дергаю ручку, скорее уже просто от отчаяния. Вряд ли кто-то придет мне на помощь, рассчитывать я могу только на себя.






