— Жаль, поплоше не нашлось, скажут, больно хороши для лакея. — Эка важность, не новые ведь. Обноски. Погоди, не сбивай… — Нелли сжала ладонями виски. — Я б из книжки взяла, да там все нерусские имена-то, в книжках… Рихард Львиное Сердце или рыцарь Орланд… — Только за басурманов сойти недоставало! Не выговоришь… Рикард… Ролан… Уж лучше Роман, по-нашему-то. — Роман! — Нелли вскочила на ноги. — Роман, вот славное имя, смелое, быстрое! Я буду Роман Сабуров, Роман Кириллович! Катька, а тебя как будут звать? Может, ты возьмешь, чтобы похоже на Катерину? Каллистрат хотя бы. — Ага! — Катя уперлась руками в бока и лихо расставила ноги: мальчишеский наряд с каждою минутой садился на ней лучше и лучше. — Нутка выговори побыстрей — Каллистратка, подай пистолет! — Ну а как тогда? — Цыганка б сказала, в зеркало гляди, отраженье найди. — Какое еще отраженье? Некогда загадки загадывать. — Я при тебе вроде тени, так? Значит, от твоего имени мое и надо считать. Роман в один день с кем празднуется? С Платоном! Значит, коли ты Роман, так я буду Платон! — Ладно, пусть так. Только знаешь чего, надо уж сейчас привыкать, нето собьемся. — Да ладно тебе, Роман Кирилыч, небось не запутаемся! — Катя спружинила на полусогнутых коленях, подражая фехтовальщикам. — Эх, любо! А уж на деревья-то лазить, вот волюшка-то… — Мы не гнезда разорять собрались, а дом Венедиктова. Не пора тебе? — И то полунело. Не забоишься… один? — Полно вздор-то молоть. — Наступающая темнота вновь сделала Нелли решительней и смелее. — Да, пора! Я скоренько! — Катя, по-мальчишески махнув рукою, нырнула в густой подлесок. Нелли осталась одна. Противно звенели комары: что же, лес не аллея. Хорошо хоть, что их куда меньше, чем в июне. И хорошо защищают ноги панталоны и грубые чулки, не шелковые, небось не прокусишь! Что-то делается сейчас дома? Папенька с маменькой пьют чай, одни, им печально сейчас. Небось уже отпили. Елизавета Федоровна запирает жестяную чайницу, расписанную слонами и смуглыми голыми индианами в белых огромных шапках. Кладет ключи в корзиночку на поясе — маленький ключ от чайницы и большой от буфета. Кутается в шаль, подходит к окну. Ей не видно, что делается в темноте за оконными стеклами. Скользя как тень, пригибаясь по кустам, Катя крадется к службам. Собаки не лают, машут ей хвостами — бедные собаки, ужо достанется вам, что прозевали чужого вора! Кто ж знает, что вы не виноваты! Елизавета Федоровна вглядывается в темноту. Катя замирает на месте, заметя освещенные окна и женский силуэт в одном из них. Она смотрит на Елизавету Федоровну, но взгляды их не могут встретиться. Катя ждет. Елизавета Федоровна со вздохом отходит от окна. Катя видит, что окна погасли. Слабый огонек свечи вплывает в спальню наверху. Некоторое время мреет в ее темноте. Гаснет и он.

Об этой истории
Россия XVIII столетия. Три девочки-подростка: дворянка, цыганка, крестьянка. Три подруги, три магии — деревенская, цыганская, дворянская (магия драгоценных камней). Обстоятельства вынуждают девочек-волшебниц сразиться с сатаною по имени Венедиктов, проживающим в блистательном Санкт-Петербурге. Враг, разумеется, будет разбит, но какие приключения произойдут с подругами прежде! Им помогут загадочный молодой священник, французский фехтовальщик, по неизвестной для него самого причине покинувший родину, новгородские купцы и бродячие цыганы. Подругам откроются тайны страшного XVI века, времен Ивана Грозного. События этого жуткого времени тайно продолжаются в просвещенном XVIII столетии! ... Действие развивается в дворянских усадьбах и монастырях, на большой дороге и на постоялых дворах, в маленьких городах и в Санкт-Петербурге, в последнем — во время большого наводнения.





