— А, ладно! Где ножницы-то? Сталь заскрипела в волосах. — Вот, только ленту по-другому завяжи. Повыше, кисточку-то оставь! — А это куда девать? — Катя растерянно качнула в ладони кончик косы. — А как раз сюда! — Параша вытащила из-за печки новенькую чистую кочергу. — Начнут топить и спалят как раз… Только запихнем подальше, вот так… Все равно волосы жечь надо, никак выбрасывать нельзя, только жечь. — Да уж сто раз слышали. Наконец превращение подошло к концу. Некоторое время подруги, а вернее, два мальчика и девочка стояли, молча глядя друг на дружку. — Ну, все! — Нелли вздохнула. — Парашка, пора тебе. Главное помни — Бог весть, сколько нам ездить. Так что просись погостить подольше, покуда весточки не подадим, сиди у княгини. — Ох, лихо… — Ничего. Нелли не узнавала себя, никак не узнавала. Всегда находила она себя не слишком-то храброй девочкой. Покуда не знала азбуки, больше всего любила она разглядывать картинки в книгах. Научившись читать, Нелли читала целыми днями и забросила чтение только с появлением ларца. Все это была мечтательная жизнь, в жизни же действенной Нелли нередко терялась. Что делало ее теперь такой решительной и скорой? А одежда брата, всю короткую жизнь прожившего в действии, словно завершила странное изменение. — Это что за Маслена перед Успенским? — Фавушка чуть не свалился с козел, когда девочки вышли наружу. — Нет, Фавушка, это не Масленица. — Нелли встряхнула головой, осваиваясь с непривычной тяжестью на затылке. — Просто ты повезешь вместо меня к княгине Парашу. Словно она — это я, понимаешь? Княгиня меня в лицо-то не знает. — Господи, Алёна Кирилловна! Уж куда ты собралась, уж не в гости ли к окаянному Венедиктову? — Фавушка перекрестился. — Далеко я путь держу, Фавушка. — Значит, верно… Значит, к нему… Опомнись, Алёна Кирилловна! Не отомстишь ты за братца, только сама сгинешь… Верно говорю, он и есть Сатана! — Зачем мне мстить, никто ведь не знает, честный был выигрыш или нет. А вдруг — честный, как же тогда? Не бойся за меня. — Алёна Кирилловна, чего ж ты надумала? — Чего надумала, того теперь не передумаешь. — Узнают — барин убьет меня, убьет! — Убьет, Фавушка, — легко согласилась Нелли. — Давай, сундуки-то обратно загружай, ехать пора. — Что ж, и то верно, — Фавушка сполз с козел. — И так я, горемычный, пережил барина моего, братца молочного. Убьет — так тому и быть. Сундуки вернулись на свои места. — Касатка моя, свидимся ли?! — Параша заплакала. — Бог милостив, езжай себе с Ним. — У Нелли защемило сердце. Молча смотрели девочки вслед старой карете. Вот подпрыгнула она на ухабе, вот до самых колес укрылась ивовой листвой, вот высвободилась и покатила быстрее… В заднем окошке бледной тенью в последний раз мелькнуло испуганное лицо Параши. Стих вдали грохот.

Об этой истории
Россия XVIII столетия. Три девочки-подростка: дворянка, цыганка, крестьянка. Три подруги, три магии — деревенская, цыганская, дворянская (магия драгоценных камней). Обстоятельства вынуждают девочек-волшебниц сразиться с сатаною по имени Венедиктов, проживающим в блистательном Санкт-Петербурге. Враг, разумеется, будет разбит, но какие приключения произойдут с подругами прежде! Им помогут загадочный молодой священник, французский фехтовальщик, по неизвестной для него самого причине покинувший родину, новгородские купцы и бродячие цыганы. Подругам откроются тайны страшного XVI века, времен Ивана Грозного. События этого жуткого времени тайно продолжаются в просвещенном XVIII столетии! ... Действие развивается в дворянских усадьбах и монастырях, на большой дороге и на постоялых дворах, в маленьких городах и в Санкт-Петербурге, в последнем — во время большого наводнения.





