ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Россия XVIII столетия. Три девочки-подростка: дворянка, цыганка, крестьянка. Три подруги, три магии — деревенская, цыганская, дворянская (магия драгоценных камней). Обстоятельства вынуждают девочек-волшебниц сразиться с сатаною по имени Венедиктов, проживающим в блистательном Санкт-Петербурге. Враг, разумеется, будет разбит, но какие приключения произойдут с подругами прежде! Им помогут загадочный молодой священник, французский фехтовальщик, по неизвестной для него самого причине покинувший родину, новгородские купцы и бродячие цыганы. Подругам откроются тайны страшного XVI века, времен Ивана Грозного. События этого жуткого времени тайно продолжаются в просвещенном XVIII столетии! ... Действие развивается в дворянских усадьбах и монастырях, на большой дороге и на постоялых дворах, в маленьких городах и в Санкт-Петербурге, в последнем — во время большого наводнения.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Утонченные признаки роскоши, присущей молодой даме света, глядели отовсюду. То был и хрусталь, разноцветно дробящий сиянье восковых свечей, и розовое дерево, и нежные шелка. Бросилось Нелли в глаза одно: в дому не нашлось бы ни единой неновой вещи. Казалось, Гамаюнова боится явить посторонним глазам хоть один привычный предмет, опасаясь здраво, как бы он ни оказался уж слишком немоден. Лидия, в платьи цвета перванш, с волосами, украшенными единственно цветком белоснежного крина, полуобернулась от клавикорд, но не вглядываясь в вошедших. Стоявший рядом молодой мужчина, напротив, поклонился с изящной учтивостью, и что-то знакомое смутно показалось Нелли в его облике. — Сердечно рада, но без церемоний! — озорно воскликнула она. — Мочи нет, только что доставили наимоднейшие ноты. Покуда не выслушаете, господа, не желаю и представлений! Так что прошу садиться и внимать! — Все покоряются с охотою, — с восхищенною улыбкой вымолвил Ивелин. — Селены робкия лучи, Лобзают трепетныя долы, - запел молодой человек наиприятнейшим тенором, едва гости расселись на скользких атласных стульях. — Восторг пленительной ночи Облегчит сердцу гнет тяжелый! — отозвалась Лидия из-за клавир. — Лобзают трепетныя долы Зефиров игры молодых, - подхватил молодой человек. Решительно, Нелли видала уж когда-то эти рыжие волосы, присыпанные голубоватою пудрой до малинового оттенка. — Облегчит сердцу гнет тяжелый Венок из мирт и стройный стих. - Голос у Гамаюновой, как ни крути, был поставлен превосходно. — Зефиров игры молодых Бегут скользящими тенями, - и веснушки певца также казались Нелли знакомы. А само лицо, пожалуй, нет, право, не ошиблась ли она? — Венок из мирт и стройный стих Царят над спящими лугами, - локоны Лидии задорно качались в такт музыке: Ивелин не сводил с нее глаз. — Бегут скользящими тенями В небесной тверди облака, - тенор певца делался все чувствительнее. Курносный нос, осыпанный веснушками, оборотился в профиль. Индриков! Тот, что проигрался в тот карточный вечер у Венедиктова, проигрался в дым! — Царят над спящими лугами Двояко нега и тоска! - В голосе Гамаюновой плескалось торжество. — В небесной тверди облака Несут душе успокоенье, - немудрено, что Нелли не враз Индрикова признала. Простодушное лицо его сделалось как-то вострее, словно кожа сильнее на нем натянулась, крылья носа и губы странно утончились. В отличье от Ивелина, вид его, впрочем, дышал отменным здоровьем. — Двояко нега и тоска Певцу являют озаренье! — пела Лидия. Отец Модест неслышно приподнялся со стула и прошел по вощеному паркету к трехстворчатому окну. — Несут душе успокоенье Ток водных струй и блеск росы, - Индриков галантно склонился, переворачивая для Лидии страницу.