— Она б так и сделала, да некто иной запретил. Лидия взглянула на отца Модеста так, словно намеревалась его укусить. Нелли засмеялась: вот дурища-то! Не сообразила сразу отпираться при Ивелине, теперь готова лопнуть со злости. — Нето странно, что я девица, а то, что возлюбленная Ваша — старуха, — Нелли насмешливо медлительною походкой приблизилась к Ивелину и Гамаюновой. — Друг мой, оберегите меня от сих умалишенных, — молящим голоском обратилась Лидия к Ивелину, касаясь ручкою его рукава. Опомнилась теперь, подумала Нелли. — Господа, неужто вы и впрямь лишились всякого разумения, мальчик или девица сие дитя, только оно бредит! — в великой тревоге воскликнул Ивелин. — Столь юная особа, как мадемуазель Гамаюнова, мнится ему старухою! — Как же нам такое понять, Алеша, коли мы все помешались разом, — улыбнулся Роскоф. — Тебе, поди, известно, что помешанным надобно угождать, дабы они не впали в опасное буйство. А ты выполни одну просьбу умалишенных людей, решительно безобидную, так мы и уйдем отсюда, даю в том слово. — Не слушайте его! Не слушайте! — Лидия вцепилась в камзол Ивелина обеими руками, не примечая, что раздирает кружева. — Так вить просьба-то самая невинная, Алеша, дама напрасно напугана, — настаивал Роскоф. — Нето гляди, в буйство впадем. Един безумец в Дрездене затоптал о прошлый год ногами десять человек, а еще перекусил горло двоим — полицейскому и почтенной старушке купеческого сословия. А нас-то трое. Прояви благоразумье! У дамы припадок истерический, что весьма понятно, вся надежа на тебя. — Больно складно ты говоришь для безумного, — у Ивелина дрожали губы. — Так ты только просьбу мою выслушай, мигом поймешь, что я душевнобольной, — парировал Филипп. — Так в чем твоя просьба? — спросил Ивелин, силясь обнять Лидию, но та не давалась в волнении, конвульсивно сама за него цепляясь. — Помнишь, говорил ты, что красавица спросила тебя, согласился б ты состариться ради долголетия ее красоты? — спросил Роскоф настойчиво. — Ты глумишься над сокровенными тайнами моего сердца, выставляя трепетные секреты напоказ! — Ивелин вспыхнул. — Так я ж умалишенный, Алешенька. Коли сомневаешься еще, так вот тебе и самое просьба. Скажи ей, чтоб отдала тебе годы младости обратно! — Да ты ума лишился! — оторопело вымолвил Ивелин. — А я о чем толкую? Алексис, опасное дело, глянь, как мы перепугали девицу! — Роскоф кивнул на Лидию, бившуюся в руках Ивелина. — Уж после вымолишь у ней прощенья за неучтивость, но только у тебя тут есть голова на плечах ноне. Посуди сам, какой вред от такого пустяка? Она сама ж согласится, когда очухается от испуги. Между тем нормальные люди не стали б такую нелепицу выторговывать.

Об этой истории
Россия XVIII столетия. Три девочки-подростка: дворянка, цыганка, крестьянка. Три подруги, три магии — деревенская, цыганская, дворянская (магия драгоценных камней). Обстоятельства вынуждают девочек-волшебниц сразиться с сатаною по имени Венедиктов, проживающим в блистательном Санкт-Петербурге. Враг, разумеется, будет разбит, но какие приключения произойдут с подругами прежде! Им помогут загадочный молодой священник, французский фехтовальщик, по неизвестной для него самого причине покинувший родину, новгородские купцы и бродячие цыганы. Подругам откроются тайны страшного XVI века, времен Ивана Грозного. События этого жуткого времени тайно продолжаются в просвещенном XVIII столетии! ... Действие развивается в дворянских усадьбах и монастырях, на большой дороге и на постоялых дворах, в маленьких городах и в Санкт-Петербурге, в последнем — во время большого наводнения.





