— Подружишься ты с ними, как же, — проворчала Нелли. — Они знаешь, вольтерианцы какие. С ними разговаривать, сколько каши наесться надобно. — Я буду есть очень много каши перед каждым визитом, — веселился Филипп. — Ладно, пора мне поворачивать. Карета остановилась под развесистым дубом. Нелли с Парашей выскочили на землю, Катя принялась помогать Филиппу вьючить лошадь. — Красивы дубы, — задирая голову под шатром кудрявой листвы, произнес Филипп. — Выберу, где их много, раз уж кедров тут не растет. Ты помнишь кедры алтайские, Нелли? Я не я буду, коли Прасковия не напоит нас еще баданом из тайного запасу. — Может статься, что и напою, — хитро улыбнулась Параша. — Слышь, Филипп Антоныч, правую заднюю в ближней же кузне перекуй, — деловито окликнула Катя. — Непременно перекую, — Филипп по-прежнему оставался весел, безмятежно весел. — Прощай покуда, Нелли! Будь здорова, Прасковия! — И тебе доброго здоровья, Филипп Антоныч. — Катерина, покуда прощай! Катя, подтягивавшая заднюю подпругу, ответила не сразу. Затем, взглянув чуть исподлобья на Роскофа карими своими глазами, вдруг, к изумлению Нелли и Параши, подбежала к молодому французу, обняла его, вскинув руки, за шею и трижды расцеловала в обе щеки. — Будь благополучна, дружок, — Филипп, чуть смущенный, занес ногу в стремя. — До встречи! И гляди, негодяй, довезешь не покойно, сыщу тебя и сдеру семь шкур! Последние слова относились уже к долговязому вознице, зевавшему на козлах. — Зачем худое слово, будьте наипокойны, барин, — отозвался тот, крестя рот. — О Петровом посту старую барыню вез из Запрудья, больные кости в столицах лечить. Так и та не жаловалась, что растряс. И снова конский топ смолк вдалеке. Вот и остались они втроем, как были. — Из чего ты огорчилась, Катька? — спросила Нелли, утешая и себя в том числе. — Филипп же сказал, станет он бывать в Сабурове, уже с осени, коли не раньше. Девочка не ответила, приноравливаясь вскочить на Роха. — Погоди, — остановила подругу Нелли. — Чем два раз останавливать, тут и переоденемся. Вот нам и будуар на колесах. Пришлось сгружать еще часть поклажи, однако ж решение Нелли было разумным. Ну как повстречается кто из соседей? Время самое разъезжее, час полудня. — Чур я первая! — Нелли прыгнула на ступеньку. — Парашка, поможешь? — Да уж не от нее ж помоги ждать, — Параша кивнула на Катю, ожидавшую своего череда на обочине, грызя стебель ромашки. — Вовсе от женской-то работы отбилась, каково будет перевыкать? Однако ж от обращения с господским женским платьем отвыкла и Параша. Только вывалив все содержимое сундучка на сиденье, они разложили необходимое по порядку: сорочку, лифик, чулки, панталоны, юбки, легкую кисею — все, купленное в последнем по пути городе.

Об этой истории
Россия XVIII столетия. Три девочки-подростка: дворянка, цыганка, крестьянка. Три подруги, три магии — деревенская, цыганская, дворянская (магия драгоценных камней). Обстоятельства вынуждают девочек-волшебниц сразиться с сатаною по имени Венедиктов, проживающим в блистательном Санкт-Петербурге. Враг, разумеется, будет разбит, но какие приключения произойдут с подругами прежде! Им помогут загадочный молодой священник, французский фехтовальщик, по неизвестной для него самого причине покинувший родину, новгородские купцы и бродячие цыганы. Подругам откроются тайны страшного XVI века, времен Ивана Грозного. События этого жуткого времени тайно продолжаются в просвещенном XVIII столетии! ... Действие развивается в дворянских усадьбах и монастырях, на большой дороге и на постоялых дворах, в маленьких городах и в Санкт-Петербурге, в последнем — во время большого наводнения.





