Ужин, омраченный отвращением Роберта Кордера к непредвиденным обстоятельствам, нервным возбуждением Этель и опасениями Рут, которая боялась разоблачить себя неосторожно вырвавшимся словом, тянулся целую вечность, а затем Ханна в последний раз зажгла ночник и выслушала еще несколько признаний Рут, прежде чем смогла выйти из дома, накинув старый ольстер и с непокрытой головой.
Она помедлила у калитки мистера Самсона, но так и не зашла, опасаясь расплакаться, если с ней заговорят ласково, и еще больше опасаясь, что у нее на лице написано, в каком жалком состоянии она находится. Почему же ей так тяжело? Ведь Ханна предвидела подобный исход и готова была встретить его безропотно. Ее огорчает расставание с Рут, или грядущее обсуждение тайн мисс Моул, или отсутствие денег и жилья? Каждая из этих причин была налицо, но все они являлись лишь частью горя: Ханна была несчастна, потому что иссяк источник надежды, который всегда бил для нее, иногда сочась тоненькой струйкой, но чаще изливаясь бурлящим потоком, полным радужных пузырей, которые лопались на губах, оставляя вкус свежести. Теперь источник пересох, и мисс Моул, словно торопясь найти новый, бежала по улице под моросящим дождем той же дорогой, которой они шли памятным вечером с мистером Бленкинсопом и молчали, не зная, что сказать друг другу. Странно было вспоминать, что в тот момент она совсем не нуждалась в присутствии Сэмюэла, но сейчас в ней с каждым пройденным шагом росло желание поговорить с ним – не рассказать ему свою историю, а просто поговорить, прежде чем уехать навсегда.
Мисс Моул обошла холм, не обращая внимания ни на обрывистые берега, ни на темную реку, ни на сверкающие огнями доки, которые так любила. Она знала, что река и доки там есть, и в какой‐то мере это утешало, но Ханна не смотрела по сторонам. Она спешила вниз по склону, через Грин и Альберт-сквер, и не замедляла шага, пока не достигла дома миссис Гибсон. Дверь была открыта, и мистер Бленкинсоп, в пальто и шляпе, как раз повернулся, чтобы запереть ее на ночь.
Глава 40
Глава 40
– Я только что вернулся с Бересфорд-роуд, – сообщил он. – Они сказали, что вас нет дома.
– Они? Кто именно? – с тревогой уточнила Ханна.
Мистер Бленкинсоп улыбнулся.
– Это просто выражение. Я видел только служанку. Как мы могли разминуться?
– Я вышла прогуляться, – пояснила Ханна, глядя, как мистер Бленкинсоп вешает пальто и шляпу.
– Вам не следует гулять так поздно. И без головного убора! На улице сыро, – сердито проворчал он.
– Который сейчас час? – Они говорили тихо, чтобы не потревожить сон миссис Гибсон, маленькой служанки и обитателей полуподвала.
– Уже десять.
– Тогда меня тоже не должно здесь быть. Нужно возвращаться.






