Словно стрела, пущенная из лука, худое тело Ханны рванулось вперед, она вцепилась пальцами в подлокотники, и еле тлеющие угли ее верности напоследок взметнулись высоченным пламенем, когда она дохнула на них, возмущенно воскликнув:
– Как вы посмели? Как посмели? Кто дал вам право вмешиваться не в свое дело?
Не поднимая головы, мистер Бленкинсоп повернулся к огню.
– Кто‐то должен был это сделать, – мягко сказал он. – Видите ли, когда дошло до дела, он не смог предоставить никаких документов: ни письменного договора, ни соглашения об аренде. И он не слишком умелый лжец. В конце концов ему пришлось перенаправить меня к настоящей владелице, поэтому я просто сказал, что ему лучше освободить дом.
– А теперь можете поехать и сказать, что жилец может остаться.
– О, но он уже выехал, а хозяин фермы хочет выкупить дом. Кто‐то же должен за вами присматривать, – терпеливо объяснил мистер Бленкинсоп.
Ханна встала и слепо потянулась за пальто.
– Но не вы, – бросила она, и ее голос будто исходил из самых пучин печали. – Есть ли на свете хоть один человек, который не растоптал то немногое, что я имею? – жалобно спросила она. – Все эти люди… и главное, зачем? А вы… от вас я такого точно не ожидала. – Ею снова овладел гнев. – Какое право вы имели вмешиваться? – повторила она. Но затем боль пересилила, и Ханна пробормотала: – Неважно. Это не имеет значения, просто я не думала, что вы так поступите. Что попытаетесь выяснить, почему я сбежала. – Она снова потянулась к пальто, но, не нащупав его, опять села, словно позабыв, что собиралась делать.
– А что еще я мог сделать? – просто сказал мистер Бленкинсоп. – Я же говорил, что не могу оставить все как есть. У вас явно появились проблемы, но какие, вы рассказывать не захотели. Теперь я понимаю, что мне не следовало ехать в коттедж, не спросив у вас разрешения, но я рад, что так вышло. Нет, ехать мне все равно не следовало, но я подумал, что, раз уж поехал, надо попытаться вам помочь. Всякие странные мысли лезли мне в голову, но я никогда бы не подумал, ни на минуту…
Ханна отняла руки от лица, и Сэмюэл увидел знакомую лукавую улыбку.
– А между тем это первое, что должно было прийти вам в голову.
– Правда? Полагаю, я глуп. Вам придется меня простить. Я просто видел, что этот парень или сознательно пытается вас ограбить, или просто не задумывается о том, что грабит, но я не выгонял его до тех пор, пока… пока…
– Нет-нет, – простонала Ханна. – Просто ничего не говорите. Не пересказывайте мне его слов. Господи, да будет ли этому конец? Я бы не возражала, чтобы вы обо всем узнали, но не хотела, чтобы вы его видели. Вот почему я убежала. Я не хотела, чтобы вы его видели, а теперь вы не только видели, но и говорили с ним. Вы видели мужчину, которого я любила, с которым жила.






