ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он Шаян, властный комендант академии Лармар, жестокий глава элитных драконьих всадников ше’ру и верный пес самого императора. Я Ребекка, сирота-полукровка – таких он казнит без промедления. Но страх не заставит меня отступить. Я овладею самым строптивым драконом и пройду в академию ради спасения младшего брата, который и года не протянет без меня. Шаян видит во мне дерзкую своенравную девицу, не достойную стать кадетом, но я готова на все, чтобы уверить его в обратном. Даже на заключение сделки с опасным незнакомцем. ... Вот только Лармар не приемлет слабаков. И у меня всего пара месяцев на то, чтобы выбрать верный путь. Иначе вспыхнувшее в темноте пламя охватит мое сердце страстью к тому, кто принесет мне смерть...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В итоге мое малодушие привело к тому, что у меня отобрали последнего близкого человека.

И теперь здесь, на острове, куда ссылали самых ужасных преступников империи, мне требовалось найти дракона из легенд, которые ходили по нашим землям последние десятки лет.

Однако себя я чувствовала себя последней дурой. И очень надеялась на то, что хоть какие-то истории про дракона окажутся правдой.

В попытке согреть озябшие конечности, я потянулась к пламени костра. С едой я давно расправилась и теперь изо всех сил боролась со сном, который так и норовил утянуть меня в свои мягкие объятия. Уставшее тело настойчиво нашептывало, что немного отдыха не повредит. Однако потеря бдительности могла обернуться бедой, и я прекрасно это осознавала. Тем более, в таком безлюдном месте, как это. Планы оставаться в сознании постепенно терпели крах, вызывая у меня глухое раздражение и отбирая последние силы.

«Да, не быть мне всадницей. Слабая я, как Ромус, даже утомлению не способна достойно сопротивляться», – подумала я и, вспомнив лицо братишки, ради которого забралась на край света, все-таки провалилась в небытие.

Во сне я снова стояла на площади в Ивлире, пряча лицо в тени капюшона, и наблюдала за публичной казнью пойманных мятежников. Мою потрепанную накидку трепал беспощадный ветер, который дул со стороны пустыни. Песок забирался под одежду и скользил по влажной от пота коже.

Центр площади заполонили мужчины в светлых плащах. Крупные застежки с фиолетовыми камнями и длинные кинжалы на поясах выдавали в них ше’ру – элитных воинов императора. Первоклассные бойцы, непревзойденные драконьи всадники и лучшие выпускники Лармара – вот как обычно описывали ше’ру, однако я бы использовала иные эпитеты. Например, жестокие и беспощадные убийцы, которые безжалостно выискивали мятежников и публично карали их с такой невероятной изощренностью, что кровь стыла в жилах. В самых жестоких баталиях они участвовали на стороне императора и неизменно приносили ему победу в столкновениях с Талласом.Мне незачем было становиться свидетельницей смерти стольких людей, однако отчего-то ноги перестали меня слушаться. Они словно бы приросли к земле, не позволяя мне уйти с площади.

Народ все прибывал и прибывал, заполоняя свободное пространство вокруг помоста и столбов, к которым цепями приковали едва живых мужчин, чьи изможденные тела покрывали следы пыток. Их грудные клетки еще вздымались и опадали, но под палящим солнцем Ивлира дыхание постепенно замедлялось.

Нас с детства учили тому, что любое неповиновение императору карается жестокими муками, в том числе руками его преданных псов ше’ру. Поэтому единицы помогали бунтовщикам сеять хаос в нашей стране, а те, кто попадался на подобном, подвергались публичной казни.