Вождь даже обрадоваться успел, что в племени на одного бойца прибыло, да еще какого: метра два роста, железные латы и огромный двуручный меч. Воин этот прямо-таки излучал ауру ужаса и жажды разрушения, впрочем, двигался он неловко, словно все конечности у него затекли. Удивительного в этом ничего нет, подумал тогда вождь, неизвестно, сколько веков он в этом здании провел.
Всю следующую неделю племя праздновало. Его новый член оказался необычайно силен, вынослив и странно кроток нравом, казалось, что он не понимает, где оказался. Да и именем он назвался чудным – Майк Андерсон. Да и вещи рассказывал странные, порывался освободить невольниц, что-то кричал на странном языке, но стоило ему выделить троих и большую юрту, как он успокоился.
Шамана же словно подменили. Он все время проводил либо в беседах с Майком, рассказывая ему об обычаях племени, либо в обнимку с каменными скрижалями, которые он нашел в том же разрушенном здании.
Три набега за неделю прошли как по маслу. Пусть в первом Майк особо и не отличился, но в последующих, кажется, вошел во вкус. Пленных взяли множество, а последний набег и вовсе кончился тем, что Майк просто разорвал надвое вождя племени, который кинулся на него с оружием в руках, и охотники другого племени просто опустили оружие и попросили разрешения присоединиться к племени. И никто особо не обратил внимания на то, что Майк, разрывая вождя на части, кричал: «Наральд, прими!»
Еще неделя прошла, и еще три набега. И, казалось бы, племя становилось все сильнее и нужно радоваться, но Рагольда уже всерьез начали беспокоить изменения, которые происходили с племенем. Шаман набирал все больший вес, и привычные ритуалы поклонения предкам сменились на какие-то дикие пиршества и ритуальные убийства пленников, и все чаще звучало имя «Наральд». Явившись на один из вечерних ритуалов, вождь послушал речь шамана. Она пестрила новыми словами, он много рассказывал про «Великий дух разрушения», про «Созидание через разрушение» и наконец, что имя великого духа – Наральд.
Внезапная дурь шамана не сильно беспокоила вождя, а вот тревожный блеск в глазах воина и стремительный рост авторитета Майка его беспокоил. Этот странный громила повсюду таскался со своими невольницами на цепи и в кулачном бою одолел всех охотников племени. Единственный, кто с ним не состязался, – это Рагольд. Столкнувшись взглядом с громилой, он неожиданно понял, что его дни в качестве вождя сочтены.
Тем же вечером вождь собрал часть невольниц, самых верных и молодых из своих женщин, и семерых своих сыновей, велел им собрать вещи и большой шатер и бежать в сторону одинокой горы. Он опоздал. Едва его сыновья ушли исполнять поручение, как раздался пронзительный клич шамана. Рагольд знал, что это означает: ему бросили вызов.






