Не явиться на него он не мог, однако ум подсказывал ему, что из этой схватки победителем не выйти.
– Проклятый шаман, – прошипел Рагольд, глядя, как последняя из его женщин исчезает в темном провале каверны.
Воспоминания о пережитом унижении до сих пор кровоточили и в прямом, и в переносном смысле. А еще где-то глубоко в груди вождя зародилось новое, странное чувство по отношению к питомцу шамана: он желал такой же нечеловеческой силы, такого же могущества.
– Отец, поспеши! – донесся до вождя окрик старшего сына.
Окончательно стряхнув с себя воспоминания, Рагольд бросился вслед за своей семьей. Все, на что он надеялся, так это то, что слухи о гнездящемся в этой горе культе милосердного духа – правда. Слухи про них ходили разные.
Каверна оказалась весьма пологой, а камни ее пола очень напоминали ступени. Потолок тоннеля покрывал какой-то светящийся мох, повсеместно прорезаемый колючей лозой. Шипы эти отдавали металлическим блеском и в сочетании с мягким светом, испускаемым мхом, делали происходящее словно бы нереальным.
– Отец, а правда, что местные шаманы детей похищают? – спросил у Рагольда один из его сыновей, стоило ему нагнать конец группы.
Крепкий юноша помогал своей матери тащить огромный вьюк с утварью.
– Не знаю, – буркнул Рагольд, отметив, что воздух в тоннеле стал теплее, а пол ровнее.
– Но я слышала от Кальмы, что на торговище кланов рассказывали, что, заночевав у этой горы, их племя не досчиталось двух младенцев, – подала голос мать юноши.
Призрачный свет от мха странным образом пошел ей на пользу, скрыв морщины.
– Глупости, Маруг, – оборвал ее вождь и тут же, смягчившись, добавил: – Они наверняка сами продали их.
Однако червячок сомнения все же грыз душу бывшего вождя. Он тоже был на торговище и знал, что шаманы одинокой горы охотно покупают детей. Сам он, конечно, этим не пользовался. Его племя было весьма удачливым: тяжелые времена бывали, но каждый раз проходили прежде, чем в голову начинали закрадываться мысли об обмене детей на еду. Невольники и их щенки – да! Шкуры – да! Но кровью своего племени Рагольд никогда не торговал и этим гордился.
Вырубленный в скале проход неожиданно вильнул, и семейство бывшего вождя предстало перед огромными каменными вратами. Рагольд недоверчиво смотрел на титанических размеров врата. Шипастая лоза была повсюду. На древних створках изображались самые разные сюжеты, неизменна была лишь лоза и ее шипы.
Женщины и дети тихонько загомонили за спиной вождя. Большая часть отряда стояла теперь перед вратами. Волокуши из шкуры снежного гарса с шорохом вынырнули из-за поворота. Оглянувшись на свое семейство, бывший вождь решительно подошел к вратам. Сняв с волокуш свое любимое копье, купленное на ярмарке в Омфе, Рагольд ударил пяткой в створку.






