ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он очнулся в теле воскресшего пророка. Мир вокруг — жесток и безжалостен. Здесь вера — оружие. Боль — источник силы. Теперь он Глас Йорха — повелитель культа, где страдание считается священным. Ему предстоит разобраться в чужом теле, чужой войне и чужом культе… и сделать их своими. ... Он построит империю на руинах чужой веры. Когда путь к спасению лежит через страдание — кем ты станешь на этом пути? Повелитель Янгель Влад Он очнулся в теле воскресшего пророка. Мир вокруг — жесток и безжалостен. Здесь вера — оружие. Боль — источник силы. Теперь он Глас Йорха — повелитель культа, где страдание считается священным. Ему предстоит разобраться в чужом теле, чужой войне и чужом культе… и сделать их своими. Он построит империю на руинах чужой веры. Когда путь к спасению лежит через страдание — кем ты станешь на этом пути? Глава 1 Глава 1 Тонкие ажурные снежинки, ночное небо, гул ветра. Безмятежность и холод снаружи, боль внутри. Не та боль, что приходит, когда ударяешь мизинец о косяк, а та, что выгрызает изнутри, напоминая, насколько скоротечна жизнь. Я выдыхаю, но выдох не сопровождается облачком пара.Все чувства вытесняет боль. Она наполняет меня до краёв, не давая ни думать, ни двигаться. Горловой речитатив ломает тишину. Ему вторят барабаны. Мрачный, пугающий напев нарастает,вместе с ним усиливается боль. Лучше бы я сдох. Миг – и вместо тьмы я стою в ярко освещённом круге… В моих руках огромный выщербленный меч, увитый колючей проволокой.Напротив меня – здоровенный бугай в жутк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В его сухих узловатых руках мелькнул короткий деревянный клинок, из которого торчали шипы, подозрительно похожие на те, что украшали местную лозу.

Подавив вспыхнувшее было опасение, Рагольд скинул шкуру снежного гарса, прикрывающую его спину, стащил через голову потрепанную рубаху, сотканную мастерами, живущими в Орше. Неуловимым шагом маленький шаман скользнул за спину вождя. Тихий горловой напев раздался в воздухе, а в следующий миг спину вождя ожгла боль. Но не такая, какая бывает, когда в нее вонзается копье (а Рагольд на практике знал, каково это), а испытанная им боль больше походила на боль от ссадины, но усиленную во много раз.

«Я не унижу себя криком», – мелькнула в голове вождя полная гордости мысль.

– Вестник милосердия приветствует тебя, Рагольд, – произнес жрец, завершив свой странный горловой напев.

Медленно обернувшись, бывший вождь осторожно коснулся спины в том месте, где ее прошила боль. На руке осталось несколько капель крови. На пояснице вождя появился длинный порез, от которого в стороны расходились порезы поменьше. Больше всего рана напоминала шипастую лозу, растущую тут повсюду.

– Ваша очередь, – ободряюще улыбнулся сыновьям бывший вождь.

Едва последний из отпрысков Рагольда получил метку Йорха, проводивший инициацию жрец смахнул с лица пот. От ритуальных напевов горло саднило, но Доррен (а именно так звали жреца) был доволен. За один день он принял сразу двадцать человек. Культ Йорха уже давно не принимал так много последователей за один раз. Честно говоря, культ вообще давно не принимал последователей, особенно в сознательном возрасте.

Проводив озирающихся и испуганных последователей в отведенную для них пещеру среди катакомб храма, жрец отправился было в свои покои, но дойти до них он не успел.

– Доррен! Первожрец желает знать, кто дал тебе право принимать в храм варваров, – полный ехидства и затаенной злости женский голос словно плетью ожег спину жреца.

Рагольд отвлекся на миг от попыток разместить свое семейство в одной из нескольких десятков лачуг, находящихся в огромной пещере. Взгляд вождя наткнулся на фигуру женщины, что окликнула уже знакомого ему жреца. И надо сказать, выглядела она весьма эффектно: светло-зеленая роба, разодранная на части и переплетенная с многочисленными побегами колючей лозы. Страшно представить, что испытывает одевшая это женщина.

– Шаманы, – хмыкнул бывший вождь и продолжил заниматься своими делами, не желая встревать в дела шаманов.

– Я вестник милосердия Йорха, я принимал неофитов еще до твоего рождения, Кейра, – холодно произнес жрец, окинув невесту боли неприязненным взглядом.

– Первожрец ждет! – взвизгнула Кейра.