Я его сожгу живьём, а прах по ветру развею, блять!
ГЛАВА 31
ГЛАВА 31
Дорога заняла сорок минут. А ублюдок больше не перезванивал. Он понял, что я еду по его душу. А я понял, что он будет ждать. Мы оба всё поняли.
Остановился недалеко от дома и вышел из машины. Сколько же я не был здесь?
До хрена. Не мог заставить себя приехать в дом, где рухнули мои мечты и планы на будущее. Где я мечтал стать архитектором и строить красивые дома. Здесь я стал уголовником, которого из этого дома тащили в наручниках менты, а соседи осуждающе качали головами.
Плевать. Теперь уже плевать. А всю жизнь думал, что будет больно. Так больно, как видеть мать каждый раз.
Блядство! Я даже порадоваться её выздоровлению не успел! А ведь я столько лет ждал её возвращения. Каждый день представлял, как это будет.
Нахрен эмоции.
Выбросил окурок и достал ствол.
Толкнул дверь ногой и прошёл в прихожую, где меня уже ожидали, судя по включенному свету.
Прошёл дальше и замер посреди коридора. В тусклом свете старой лампы, на скрипящем дряхлом стуле сидела Стеша. Избитая, в гематомах и крови. Мою малышку привязали к гребаному стулу и обложили взрывчаткой. Благо, на неё не навесили. Это упрощает мне задачу.
— Матвей, — прошептала одними губами и заплакала.
Испугалась, маленькая. Дрожит. А я рукой могу до неё дотянуться, но не решусь, конечно. Любое лишнее движение может привести к детонации. Ублюдок хорошо подготовился. Ждал меня, падаль.
Стеша тихо стонет и смотрит на меня с такой надеждой, что понимаю — облажаться я не имею права.
— Тихо, не плачь, маленькая. Где он?
Она открывает рот, но не успевает произнести ни звука, как из соседней комнаты появляется Степанов.
— Сука! — поднимаю ствол, но выстрелить опять-таки не могу.
Он за спиной Стеши и я не могу рисковать. Вернее, очень даже могу, но не хочу.
— Не рыпайся, щенок, — скалится на меня урод и, запрокинув Стеше голову, приставляет к ее горлу нож.
Я убираю ствол за спину, за ремень, и приподнимаю руки.
Стеша всхлипывает, закрывает глаза, а под стулом, к которому она привязана идёт отсчёт времени… До взрыва осталось десять минут. Либо за это время я успею грохнуть пидора, либо мы все здесь поляжем.
И если мы со Степановым заслужили, то моя кошка нет. Она вообще, считай, жизни не видела.
— Отпусти девчонку. Поговорим, как мужики, а не трусливые шалавы. Думаешь, она тебе чем-то поможет? — жаль незаметно дотянуться до ствола не получится.
Придётся импровизировать. Глазами ищу что-нибудь, что поможет мне отвлечь его.
— А я знаю, что это мой последний концерт, щенок. Я годами мечтал об этом дне.
Только сам я не уйду. Тебя с твоей лярвой за собой потащу, — гогочет и закашливается.
Кашель тяжелый, запущенный. Прикрывает рот ладонью, а потом, взглянув на руку, вытирает её об штаны. Кровь. Вот оно что.






