ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Москва слезам не верит» — вот главное правило, которое нужно знать наизусть, если решила приехать в шумный мегаполис. А ещё, не следует доверять бандиту, который одним щелчком пальцев может превратить твою жизнь в ад. Провинциалка Анастасия Шерр «Москва слезам не верит» — вот главное правило, которое нужно знать наизусть, если решила приехать в шумный мегаполис. А ещё, не следует доверять бандиту, который одним щелчком пальцев может превратить твою жизнь в ад. Пролог Пролог — Ну что, поехали? — проводница ободряюще подмигнула и поставила стакан с чаем на столик. — Ага… Поехали… — я вяло улыбнулась женщине и уставилась в окно, за которым проплывали родные берёзки, которые увидеть снова смогу очень не скоро. Разумеется, если всё пойдёт по моему плану. — Столицу покорять, значит? — напротив меня присела пышная дама с копной рыжих волос, уложенных в замысловатую причёску. Я кивнула, доброжелательно улыбнувшись женщине. Была надежда, что на этом расспросы закончатся, но, увы, ожидаемого не произошло. — Дааа… — протянула мечтательно рыжая и уставилась в окно. — Я тоже двадцать пять лет назад в Москву рванула. Родители ругали, не отпускали, а я прыгнула в вагон и была такова, — она окунулась в свои воспоминания и я почувствовала себя лишней. — Там свою первую любовь встретила… Правда, через три месяца расстались и я вся в слезах вернулась домой, — совсем уж печально закончила женщина и я даже приуныла. Но я-то — Стефания Краснова! Меня не так-то легко до слёз довести. А уж о возвра

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я бы тоже предпочёл не знать.

Наверное.

Когда веревки были отброшены, а малышка оказалась у меня на руках, рванул к двери и как только переступил порог, нас отбросило взрывной волной метров на пять.

Стеша лежала подо мной и, мелко дрожа, всхлипывала, а я… Начал переосмысливать свою жизнь.

То, что я услышал тогда — останется там, в том доме. Я больше не вспомню об этом. Я запрещу вспоминать об этом Стеше. Потому что мне глубоко все равно, кем был мужик, которого я не знал. Мне все равно, почему мать молчала об этом годами. И абсолютно наплевать, что он был моим отцом. Потому что я — не он.

ГЛАВА 32

ГЛАВА 32

Нещадно ломит кости, а глаза не открываются. Чувствую рядом что-то тёплое и принимаю решение поваляться ещё немного, но в следующую секунду вскакиваю, как ошпаренная.

Где я?!

И что со мной?!

Неужели жива ещё?

Кружится голова, а боль в ребрах заставляет застонать и снова откинуться на подушки. Поворачиваю голову вбок и встречаюсь взглядом с Северовым.

— Проснулась? — целует меня в щёку и крепко прижимает к своей груди, отчего я тихонько стону — уж очень болит всё тело. — Прости, маленькая, не хотел.

Я расслабляюсь от тепла, что исходит от его горячего тела и закрываю глаза.

Хорошо-то как… Жива, почти здорова и рядом с ним.

Мир сошёл с ума. Потому что жертве хорошо в объятиях злодея, а злодей извиняется за эти самые объятия. Бред. Наверное, сплю ещё.

— Как ты себя чувствуешь? — тихий голос с хрипотцой возвращает меня в реальность, а я не хочу просыпаться, не хочу вспоминать о произошедшем.

Я плохо всё помню… Лишь некоторые обрывки и страх, что до сих пор царапается острыми когтями в душе. Не хочу вспоминать. Пусть всё произошедшее вчера погибнет в моей памяти и больше не воскреснет.

— Нормально, — прохрипела заспанным голосом и уже по привычке отодвинулась от него, о чём сразу же пожалела — стало холодно. — Где мы? — осмотрелась по сторонам и не узнала комнату.

— В гостинице, — отвечает коротко и снова притягивает меня к себе.

С силой впечатывает в своё огромное тело и, приблизив свои губы к моим, шепчет:

— Поцелуй.

Наверное, страшно сейчас выгляжу, судя по тому, как сильно болит избитое лицо…

Но как-то плевать. Раз Севера потянуло на романтику, значит, не всё так плохо.

Закрываю глаза и касаюсь губами его губ. В следующее мгновение он прижимает меня к постели, сжимает одной рукой мои запястья (видимо, уже по привычке), и впивается яростным поцелуем. Его влажный горячий язык насилует мой рот, отключает сознание, и я подаюсь вперёд, к нему. Тону в этом поцелуе и тихо стону от боли, но ему уже плевать.

Он дорвался до желаемого.

С силой сдирает мои трусы, раздвигает коленки в стороны и, устроившись между них, врывается одним резким толчком.