Не хватало мне ещё вместо кошки дикой, страстной и пришибленной какую-нибудь клушу безвольную.
Да ну на хрен!
— Ладно. Понял тебя, ковырялка. Чего хочешь?
— Хочу учиться! — аж подпрыгнула. — На фотографа! Или нет… Лучше на дизайнера! А можно и то, и другое?
Вот тут вообще засада.
Я же не планировал НАСТОЛЬКО длительные отношения!
А малявка, похоже, начала соображать… Причем, совсем не в том направлении, в котором хотелось бы мне.
Вот нахрена мне она учёная? А головная боль эта?
— Давай попроще чего-нибудь, — почувствовал себя мудаком, впрочем, за сегодняшний день уже не впервые.
Свиристелка фыркнула, отчего у меня задёргался глаз, и сложила губы трубочкой, раздумывая, видимо, как ещё сломать мне мозг.
— Нууу… Я бы в театр сходила! А что? У нас в Чекалине закрыли, а больше нигде не была. А мы с тётей так любили…
— Ладно, хватит! Понял я! Но потом мне пожрать чтобы приготовила. И ночью отработаешь, поняла? — тут, конечно, я погорячился.
Отрабатываю я.
А она кайфует по двойному тарифу.
Приспособленка, блин, мелкая.
Вздохнул и принялся за давно остывшую пасту. Стеша же уставилась на меня с брезгливой гримасой, а я подумал, что пора бы заканчивать… Всё это.
Правда, я тогда ещё не знал, что уже поздно метаться. Я попал в эту задницу ещё тогда, на вокзале. Когда решил помочь бедной провинциалочке.
Осёл.
Размышления и самокопания прервал звонок от материного врача и у меня потемнело в глазах.
Каждый раз, когда он звонит меня раздирает в клочья от мысли, что маме стало хуже.
Пару мгновений собирался с духом, но всё же ответил.
— Матвей Николаевич! Срочно приезжайте! Ваша мама пришла в себя!
Какой-то странный он… Как будто подменили после того звонка. Даже не стал дверь запирать. Хотя, какой болван полезет в эту домину с кучей вооружённых охранников? Правильно, никто не полезет. И меня бы здесь не было, будь на то моя воля.
Тащил меня за руку не очень-то нежно. Впрочем, это как обычно.
Открыл дверь своей иномарки и молча затолкал меня на переднее сидение.
Спасибо, хоть ногами не утрамбовал.
Козёл.
Вёл автомобиль сосредоточенно, время от времени сжимал кулаки и постукивал пальцами об руль.
Не знаю, отчего он так сильно нервничал, но это волнение передалось и мне. Как будто вот-вот произойдёт что-то серьёзное. Возможно, даже страшное.
Спустя пятнадцать минут я не выдержала и тихонько позвала его по имени.
Нет, ну правда!
Сколько можно доводить меня до трясучки?
— Помолчи, Стеша, — было мне ответом.
Стеша?!
Не мозгоклюйка, не дурища, не стерва малолетняя, а просто Стеша?!
Да он заболел!
Тон спокойный, голос тихий, без сквозящей в нём угрозы.
Только глаза сумасшедшие. Какие-то невидящие, что ли.
Словно он мысленно где-то далеко. Не здесь.
И мне как бы всё равно. Было бы! Если бы он не сидел за рулём автомобиля, в котором нахожусь и я.






