ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Елтышевы», знаковый для нулевых годов, надолго задал литературе особую тему «обычной российской семьи». Кто они? Они – «народ»? Насколько мы – Елтышевы? Что кроется в нашем характере, если надежды почти всегда оборачиваются крахом, радость – привычкой, природа – врагом, сила – вседозволенностью? Что эти и другие елтышевы сделали (или не сделали) для себя и страны двадцать лет назад? Новое издание дополнено ретроспективой рецензий и современным взглядом на роман критика Константина Мильчина.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И это – главная российская катастрофа. Помните, как Достоевский пишет об обитателях Мертвого дома? «Вряд ли хоть один из них сознавался внутренно в своем беззаконии». Таковы же обитатели сенчинского романного пространства, вышедшие из недавнего острога. Головы их забиты баснями о полтергейсте, разговорами о призраках, телепропагандой прикладной магии и пр. (приглядчивый Сенчин нет-нет да и вспомнит про это, а чего стоит дичайшая эксгумация покойника на основании «вещего сна»!), но иное духовное наполнение им неведомо. Вся ли людская толща России такова? Нет, конечно, не стоит страна без праведников, что-то теплится, дышит, преемствует у старых, генетически засевших духовных понятий. Но от каждого слова автора «Елтышевых» веет правдой. Кабы это была не голимая правда, а «сгущение красок», «шоковое» щегольство и прочие вывихи авторского тщеславия, мы жили бы в стране, гораздо лучшей, чем та, в которой живем. А живем мы именно в этой. Я была не права, написав, что к Елтышевым нельзя испытывать сострадания. Жаль их, отчаянно жаль, как и всякого, …кто бредет по житейской дороге В безрассветной глубокой ночи. Без понятья о праве, о Боге, Как в подземной тюрьме без свечи. Эту тюрьму они носят – мы носим – внутри себя. Константин Мильчин Возвращение романа Апрель 2022 Начнем издалека, причем совсем издалека. Лет двенадцать назад, на одной из московских книжных ярмарок, меня окликнул некий юноша. «Я такой-то, – представился он. – Я присылал вам свою рукопись. Вы ее, конечно же, не читали». Рукопись категоричного юноши я странным образом читал, хотя критики, и я в их числе, редко открывают самотек; в повести речь шла про успешного офисного клерка из Москвы, который нехотя возвращался в родную рязанскую деревню. Первые страниц сорок герой настолько долго и настолько обстоятельно рассуждал о преимуществе города над деревней, что у меня сразу же закралось подозрение: в конце произведения герой радикально поменяет свои взгляды. И действительно, так и случилось, все заканчивалось торжественным переселением героя с чадами и домочадцами на его сельскую родину, а еще триумфом дыма отчества над западными соблазнами. Я вежливо объяснил начинающему литературу, что повесть его никуда не годится, потому что всё описанное там обман. Черт с ним с Западом, но вот отравленный или, если хотите, пропитанный городом человек ни в какую деревню вернуться уже не сможет, да и не ждет там его никто. Категоричный юноша пытался возражать, но я просто сказал: «А как же “Елтышевы?”» И тут начинающий прозаик как-то сразу сник, потому что тогда слава этого романа была велика. Сладок миф о деревне, о возвращении в некоторую традицию, к корням, к пасторали, хочется изобразить деревню именно такой.