Однажды, после того как она помогла мне избежать очень внимательных глаз, на моём терминале всплыло окно с текстом:
«Гонорар: запах „Копи Лювак“».
Я опешил. Гретта заговорила. «Копи Лювак» – это один из самых дорогих и редких сортов кофе в мире, его килограмм стоил, как бионический имплант руки. Я в ту пору едва сводил концы с концами. Пришлось написать в ответ:
«Шутишь? У меня нет таких денег».
Второе сообщение пришло мгновенно: «Не покупать. Понюхать. В 14:30 у них обжаривают новую партию. Вентиляция выходит в аллею. Будь там. Вот координаты кафе в престижном секторе…» – далее шли сами координаты.
Мне всё это показалось странным. Но всё равно пошёл. В назначенное время уже стоял на аллее за сияющим чистотой кафе, рядом с решёткой, из которой действительно повалил густой, невероятно сложный и бархатистый аромат обжаренных зёрен. Я достал свой древний комп, включил запись с максимальным качеством и просто поднёс его к решётке, позволив сенсору впитать шипение, потрескивание и, конечно, тот самый опьяняющий запах, который техника могла передать вполне достоверно.
Вечером я скинул ей файл. Через час пришёл ответ:
«Спасибо. Доступно 73 секунды. Чистый сенсорный опыт. Принято».
Вот тогда-то я и понял всё. Она не могла пить кофе. У неё не было тела, не было вкусовых рецепторов. Но у неё осталось сознание, когда-то бывшее человеческим, истосковавшееся по ощущениям. Я не знал тогда истории Гретты, понятия не имел, что она такое, но понял, что она покупала не сам кофе, а его цифровой образ, максимально полный сенсорный слепок. Запись аромата, звука процесса, описания вкуса из баз данных. Она собирала эти впечатления, как другие коллекционируют виртуальные достижения. Возможно, она «проживала» их в симуляции, возможно, это было просто напоминанием о том, что она потеряла.
С тех пор я стал её охотником за ароматами. Задёшево покупал старые, часто сломанные сенсорные модули от виртуальных шлемов, которые могли вполне прилично записывать запахи. Торчал у вентиляций кофеен, на рынках специй, однажды даже проник в оранжерею с тропическими цветами, рискуя быть пойманным частной охраной. А ещё я начал коллекционировать разные сорта кофе.
И каждый раз, отправляя файл Гретте, я получал лаконичное «принято». И доступ к её помощи на ещё более выгодных для меня условиях.
Но однажды, передав ей запись с очередного редкого сорта, я не удержался и спросил: «Зачем тебе это?»
Ответ заставил меня замолчать на целый день.
«Это напоминание, – гласило сообщение, – что не всё в этом мире состоит из кода и электронных импульсов. Что где-то остались вещи, которые нельзя оцифровать без потерь. Запах свежего кофе – один из последних аналоговых шедевров в этом цифровом аду, который всё же как-то цифруется. Он пахнет… свободой.






