Отец Кирилл нахмурился:
– Зачем им иммунные?
– Чтобы создать новую колонию. На другой планете. Где нет вируса.
– И ты веришь, что они просто хотят помочь? Из… благотворительности? – В голосе отца Кирилла звучала неприкрытая ирония.
Роман помедлил. Этот вопрос и сам мучил его. Почему инопланетные существа решили помочь землянам? Какова их выгода?
– Я не знаю их мотивов, – честно ответил он. – Возможно, исследовательский интерес. Возможно, чувство вины, если они как-то связаны с эпидемией. Возможно, есть причины, которые мы не можем понять из-за различий в мышлении.
Отец Кирилл покачал головой:
– Глупец. Доверчивый глупец. – Он повернулся к своим помощникам: – Продолжайте. Используйте щипцы для ногтей. Но не переусердствуйте – он должен быть в состоянии говорить.
Железный обод боли сдавил голову Романа, словно тиски, превращая каждую мысль в обрывистый хрип. Когда шершавые пальцы палача взялись за его ногти, мир взорвался алым цветом. Острая игла раскаленного металла вонзилась под каждый ноготь, медленно продвигаясь вглубь, раздирая нежную плоть. Нервы, беззащитные и оголенные, кричали на тысячу голосов одновременно. Боль пульсировала, растекалась кислотой по венам, заставляя каждую клеточку тела сжиматься и корчиться.
Когда истязатели добрались до ушей, Роман почувствовал, как что-то хрустнуло внутри. Звук был такой, словно кто-то переламывал сухие ветки у самого уха. За ним последовал вихрь режущей боли, проникающей прямо в мозг. Каждый нерв сигналил об опасности, каждая частица сознания молила о забвении.
На деснах инструменты плясали с особой жестокостью. Каждое прикосновение к оголенным нервам зубов отзывалось электрическими разрядами, пронзающими всю черепную коробку. Во рту расцветал медный вкус крови, смешанный с солью слез, которые он даже не помнил, как проливал. Боль в деснах была особенно изощренной – глубокой, всепроникающей, словно тысячи раскаленных игл одновременно вгрызались в живую плоть.
Тело превратилось в карту страданий, где каждая точка, каждый сантиметр кожи стал эпицентром невыносимой агонии. Роман чувствовал, как кожа плавится под прикосновениями, как мышцы скручиваются узлами, как каждый нерв натягивается до предела и звенит от напряжения. Боль накатывала волнами – то отступала, давая ложную надежду на передышку, то возвращалась с удесятеренной силой, заставляя забыть о том, кто он и где находится.
В эти моменты Роман существовал только как вместилище страдания, его сознание расщеплялось на осколки, каждый из которых был пропитан болью настолько всеобъемлющей, что даже крик застревал где-то внутри, не в силах вырваться наружу.
Он рассказал о кратере, о красной воде, о мхе вокруг. Рассказал о появлении светящихся сфер, о голосе в голове.






