Подошла к зеркалу. Пудра скрыла покраснение – но не страх в глазах. Она села за рабочий стол, раскрыла ноутбук. Делала вид, что пишет. Пальцы лежали на клавишах – неподвижные.
Акулов стоял у окна. Смотрел на неё. На изгиб шеи, на дрожь в плечах, на то, как она машинально проверяла дверь взглядом – даже здесь, в собственной комнате. Он не признавался ей в любви. Знал: стоит сказать – и она отступит.
Сафина замерла. Взгляд упал в пустоту.
– Что-то случилось? – спросил он.
– Брат… Давид вчера сказал, что сожжёт издательство. Через пару минут ты позвонил.
Акулов застыл.
– И ты только сейчас вспомнила?
Она не ответила. Только смотрела на него – широко раскрытыми глазами, в которых читался не страх. Осознание.
Дверь открылась.
Они обернулись одновременно.
На пороге стояли люди в форме. Холодные глаза. Блестящие погоны. И вопрос, который уже висел в воздухе – без слов:
«Кто ты на самом деле, Сафина Боцарис?»
Глава 4 Кто ты?
Глава 4
Кто ты?
Серо-голубые глаза Алана Руставели не отражали свет – они поглощали его. Взгляд, в который достаточно было заглянуть однажды, чтобы почувствовать: твоя душа уже прочитана, разложена по полочкам и признана недостойной внимания. Темно-русые волосы, оттенённые усталостью перелёта, обрамляли лицо с лёгкой двухдневной щетиной.
Автомобиль скользил по утренним улицам Екатеринбурга, оставляя за собой шлейф из выхлопов и молчания. Дом, к которому они приближались, перешёл к нему по наследству три дня назад. Отец умер так же тихо, как жил в памяти Алана: размытым силуэтом на пороге школы, за которым последовала двадцатилетняя тишина.
– Твоя мама уже дома, – нарушила молчание Агра, протянув руку, чтобы коснуться его щеки. Её пальцы были тёплыми. Настойчивыми.
Алан отклонил голову. Резко. Не позволяя прикосновению завершиться.
– Не трогай меня.
Его рука метнулась к шее – галстук душил, как воспоминания, которые он не просил. Узел ослаб, но облегчения не пришло. Он повернулся к ней. Взгляд – ледяной, без единой трещины.
– Нет никаких «нас». Она ждёт «меня». И ты не покажешься ей на глаза. Поняла?
– Но… всё это время… – её голос дрогнул, – я посвятила тебе годы.
– Я предупреждал с самого начала. – Его слова падали одно за другим, без пауз, без смягчения. – Никаких обязательств. Никаких обещаний. Мы делили постель – не будущее. Ты знала правила.
Девушка замерла. Слёзы не хлынули – они подступили изнутри, медленно, как яд, сжимая горло. Агра отвернулась к окну, но отражение в стекле выдало всё: дрожь губ, мокрые ресницы, пальцы, впившиеся в колени.
– Останови машину. Я выйду.
– Куда? На окраине? В чужом городе? – Он не смотрел на неё. Смотрел вперёд – на ворота особняка, которые медленно распахивались. – Гафур отвезёт тебя, куда надо.






