– Отдай фирму ему на общак. Получишь защиту – и не будешь платить ежемесячную дань.
– Он согласится?
– Согласится. Ему выгодно иметь в городе человека с таким положением.
Я кивнул. Сделка заключена без рукопожатия. Так заключаются сделки между теми, кто знает цену словам.
– Твоя помощница прилетела с тобой, – вмешалась Сара. – Зачем она здесь? Найдём новую.
– Это та девочка, что носила документы? – уточнил Левиафан.
– Вам что-то не нравится в моём выборе сотрудников? – Я повернулся к ним. В скулах дрогнула жилка. – Я не лезу в дела вашей текстильной фабрики.
– Делай что хочешь, сын. Мы не лезем. Просто интересуемся.
– Я хотел спросить об Анисимовиче, – тихо сказал я.
Левиафан кивнул. Мы отошли к беседке на берегу реки. Ветер бил в лицо – резкий, с примесью талого снега. По коже поползли мурашки. Не от холода. От воспоминания: «Он умер здесь. В этом доме. Один. И я не успел».
– Астор скоро будет, – начал Левиафан. – Пока – отвечу на вопросы. Спрашивай.
– Кто и зачем убил его?
– Помнишь анонимное интервью? То самое, что я показал тебе в Гранаде?
Я кивнул. Горло сжалось.
Аркадий Анисимович нарушил кодекс: дал интервью тайной журналистке. Выдал Салема Белуджи – человека, чьё лицо знали лишь немногие.
И заплатил жизнью.
– Ты понимаешь, что он поступил против наших законов?
Я кивнул. Больше говорить не мог. Слова застревали в горле комом из гнева.
– Журналистка жива, – сказал Левиафан.
– Как? Все доказательства указывали на Светлану Бодрум…
– Света мертва. Но она была лишь помощницей. Перед смертью помощник прокурора – тот, кто работал с журналисткой – прошептал под пытками:«Она писатель. Не журналист».
– Откуда вы знаете?
– Вороны Аластора добыли информацию.
Я отвернулся. Ветер бил в лицо, но не приносил облегчения.«Писательница. В этом городе их сотни».
– Аластор попросит тебя найти её. Отдать ему. Или убить.
– Не верю, что она жива.
– Главная зацепка: Света работала помощницей писателя. Её тело бросили у издательства – символически. Чтобы все поверили: журналистка мертва.
– Почему в новостях обвиняют Салема?
– Потому что Зернов в интервью назвал его имя и даже показал копию паспорта. Но финальную часть – с новой личностью Салема – вырезали. Никто не знает, как он выглядит сейчас. Кроме Астора, и той самой кто выпустил ту статью.
– Кто это сделал?
– Люди Астора успели только удалить финал интервью – и подожгли издательство. А убил отца, скорее всего, сам Салем. По правилам. Твой отец знал, на что идёт.
– Понимаю, – прошептал я. И впервые за два дня почувствовал: горло разжимается. Не от облегчения. От принятия.
В этот момент к беседке подошёл мужчина.
Песочно-карие глаза, щетина на подбородке, короткие тёмные волосы. Чёрный костюм – спортивный крой, но сдержанная элегантность. Аластор Рах не спешил.






