ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сафина Боцарис: След в ее жизни - анонимное интервью, которое она была вынуждена опубликовать по настоянию отца Алана. Ради его спокойного будущего она сделала шаг, о котором не может отрицать: запечатлела судьбу незнакомца, даже не зная, к каким последствиям это приведет. ... Алан Руставели: Пробираясь по следу, ведущему к мести, Алан приезжает в Россию, чтобы отомстить за смерть отца, убитого из-за того самого анонимного интервью. Он рос без родного отца, но мечтал узнать его историю. И теперь, когда перед ним стоят три девушки, одна из которых - газета, которую он ищет, Алан сталкивается с неожиданным выбором. Стоит ли ему продолжать охоту за местью или отпустить ненависть ради любви и понимания того, что скрывается под масками?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но запомни: если мы окажемся в одной комнате с моей матерью – ты для меня никто. Коллега по работе. Не больше. Не смей называть меня по имени.

Она кивнула. Молча. Слёзы катились по щекам, но она не вытирала их – будто позволяла себе эту единственную слабость напоследок.

Автомобиль остановился.

Алан вышел первым. Воздух был резким, с примесью снега и выхлопных газов. Он оглядел дом: каменные стены, чугунные фонари у входа, окна, за которыми, вероятно, уже наблюдал кто-то из слуг.

*** Алан

***

Алан

Я приехал в город, где умер мой отец – тот самый мужчина, которого в детстве я называл«дядей». Расстояние разлучило нас, когда мне едва стукнуло шесть. С тех пор я мечтал о встрече. Не о примирении. Просто о возможности посмотреть ему в глаза и спросить:«Почему ты так легко отпустил нас?».

Теперь вопрос висел в пустоте между нами – я здесь, он в гробу. И единственное, что осталось, – это разговаривать с ним мысленно. Пусть услышит меня где угодно: на небесах или на самом дне ада. Мне всё равно.Главное – чтобы услышал.

Отчества у меня нет. Фамилии отца – тоже. Раньше я думал, что так заведено в Испании. Теперь знаю правду: ты лишил меня имени из страха. Чтобы тень, преследовавшая тебя, не нашла сына. Ирония в том, что, спрятав нас с мамой на её родине, ты сделал меня наследником не одной, а двух империй тьмы. Настоящий отец или приёмный – разницы нет. Кровь на руках одинаково липкая. И запах смерти – один.

«А что, если это уже случилось, отец?» – думал я, стоя в холле особняка, где лежало твоё мертвое тело.«Ты спрятал нас ради безопасности. Отправил маму на родину, где дед выдал её замуж за другого. Этот мужчина вырастил меня как сына. И оказался таким же, как ты. Нет разницы. Я всё равно стал сыном криминального авторитета».

На террасе ждали Сара и Левиафан. Мать – с тревогой в глазах, приёмный отец – с невозмутимостью человека, для которого смерть – часть бизнес-плана. Они ждали моего решения: что я сделаю с домом и фирмой убитого.

– Я хочу выставить имущество на продажу, – начал я, не давая им перебить.

– Сынок, подумай… – Сара протянула руку. – Это дом твоего отца.

– Вы с Левиафаном не останетесь здесь. Побудете в гостинице и уедете в Гранаду. Останусь ли я – решу сам. – мой голос не дрогнул, но в груди сжалось – холодное, знакомое чувство. То самое, что я научился прятать за маской спокойствия. – Я продам имущество на открытых торгах. А ты, – я посмотрел на Левиафана, – купишь его и подаришь мне. Так следы сотрутся. А пресса увидит лишь благотворительного Испанского бизнесмена.

Левиафан кивнул. Без одобрения. Без осуждения. Просто – принял.

– А фирма? – спросил он.

– Засвечена по отмывке. Репутацию не восстановить.

– Люди спросят: почему продал – и почему купил именно он?

– Пусть спрашивают. Аластор Рах с ними разберётся.