Как же это было приятно снова оказаться в доме, где прошло все детство. Поля попросила соседей помочь с похоронами дочки. Прибежали все, кто услышал, что Шаховы вернулись. За рассказами прошел вечер. Дети уже сладко спали на натопленной печи, сытые и успокоившиеся. Взрослые слушали сестер, плакали и качали время от времени головами. Они и представить себе не могли все те события, о которых рассказывала Аннушка. Поля больше молчала и время от времени подходила к иконе и молилась. Соседи принесли поесть и самогон, чтобы помянуть Зиночку. Поля пить не стала, но немного поела. Когда они, наконец, легли отдыхать, ей стало легче. Напряжение спало. Она несла ответственность за детей, дети теперь были в безопасности. Тут, в родном селе, в родном доме. Смерть Зиночки ее особенно не потрясла. Она знала, что девочка родилась не совсем здоровой и чувствовала, что она «не жилец». И сейчас, в условиях войны, Поля рассуждала о жизни по-своему. Ей было горько и тяжело, но в создавшейся ситуации она успокаивала себя тем, что так было угодно Богу. Зиночка не будет мучиться, а Поля не будет страдать, глядя на все это. Ее сердце чувствовало, что побег из оккупированного города с детьми было не последним испытанием. «Это к лучшему, так было угодно Господу. А что с нами будет? Наша деревня им не нужна, им нужны, как сказал русский солдат, стратегические объекты, даст Бог, мы в безопасности будем», – размышляла Поля.
***
Прошла неделя после того, как Поля вернулась с сестрой и детьми в родную деревню. Соседи поделились с ними продуктами, Валентина принесла три курицы-наседки. Вести с фронтов приходили хоть и не обнадеживающие, но и не такие уж плохие. Почту ждали с особым напряжением и страхом. Только за неделю пребывания Поли в деревне, односельчанам принесли три «похоронки». Беда грянула внезапно.
– Пелагея, открывай, вести у меня ужасные! – кричал сосед, стуча громко в дверь.
– Что случилось? – сонно ответила Поля, приоткрыв дверь избы.
– Немцы, говорят, совсем рядом. Уже заняли Пушкарское, – крикнул сосед и побежал к другому дому.
В селе началась паника. Поля покормила детей, накинула кафтан и пошла в сельсовет, чтобы послушать новости. В сельсовете было не протолкнуться. Все громко кричали и, употребляя крепкие фразы, описывали ситуацию. Поля вся сжалась и старалась прислушиваться к каждому высказыванию, каждому предложению, каждому слову. Вдруг сзади кто-то дотронулся до ее плеча. Поля оглянулась и увидела жену Николая.
– Валя, ты тут? Здравствуй, – удивилась Поля.
– Здравствуй, Пелагея. Ты тоже тут, я вижу. Сказали мне, что ты вернулась, что из города пробралась сквозь фашистский заслон. Повезло вам. Дмитрий на фронте?
– Да, а ты в черном вся, кого похоронила?
– На Николая «похоронка» пришла, еще в сентябре. Вот, вдова я теперь.






