Чтобы принести воду, нужно было пройти в сени через эту комнату, где развлекались враги. Поля думала, как принести воду. Сама она боялась выходить, если немцы что-то с ней сделают, то дети останутся вообще одни. Сашу и Марусю отправлять было тоже нельзя. Молодая и красивая девушка для пьяных немцев была лакомым кусочком. Поля посмотрела на маленькую Иру. Сердце ее учащенно забилось, но вся надежда была на Ганса. Может он позволит Ирочке пройти за водой. Поля дала Ире две кружки и перекрестила ее. Ира прижала огромные кружки к груди и заглянула через занавеску в комнату. Немцы громко разговаривали, смеялись и агрессивно себя вели даже по отношению друг к другу. Вдруг они, как по команде, замолчали и уставились на маленькую девочку, которая вышла из-за занавески, прижимая к груди две большие кружки. В её глазах был ужас, она медленно продвигалась к сеням, не сводя глаз с немцев. Они притихли и даже пытались что-то ей сказать, но, потом поняли, что она их ужасно боится. Ганс встал и спросил у Иры, как её зовут. От страха Ира молчала, остальные снова засмеялись. Ганс цыкнул на них, взял в сенях ведро с водой и отнес в комнату, где была Поля с детьми. Уходя из чулана, он протянул Ире конфету. Ира посмотрела на мать и отвернулась. Ганс, не говоря ни слова, положил конфету на стол и вышел.
Ночью Поля проснулась от лая деревенских собак и громких криков немцев. Все суетились. В ее доме было тихо. Она пробралась в горницу и заглянула за занавеску. Никого в комнате не было. Она собиралась уйти обратно к себе, как распахнулась дверь, и забежал офицер, громко крича и толкая Полю к выходу. Она как была в одном платье, так и вышла на улицу. Ничего не понимая, она обхватила себя руками и стояла у калитки, ожидая неизвестно чего. Потом она увидела Ганса. Он быстро подошел к ней и стал рядом.
– Или, матка, оденься и детей поднимай. Всех на построение.
– Зачем? – сквозь зубы спросила Поля. – Убивать будете?
– Иди, что сказал, то и делай.
Поля забежала в дом, разбудила детей и укутала Иру и Лёню. Взрослые сами оделись тепло, как могли.
– Мама, куда нас? Расстреливать? – заплакала Лиза.
– Не знаю, может и так. Что мы можем поделать? Не бойтесь, Бог даст, обойдется.
Детей трясло от страха и холода. Все жители деревни выстроились в одну линейку. Немцы вели какую-то перепись. Никто не смеялся, не шутил, как это было обычно. Враги были сосредоточены и увлечены каким-то расследованием. Вдали слышались раскаты боевых орудий. Где-то в стороне Тулы полыхали пожары. На окраине деревни горел дом.
– Чей это дом горит? – тихо спросила Маруся у Поли.
– Не знаю, кажется Парашин, но там никто давно не живет. Умерла она до войны еще, – ответила Поля.
Немцы вывели из строя мужчину и поставили на колени. Два немца подошли к нему и стали у него за спиной.






