Какой там обморок! Она успела напоить перепуганных мейс чаем с ромашкой, накормить поздним ужином всех оставленных в ее доме сотрудников, выспросить у них подробности дела и дать пару ценных советов касаемо личной жизни: на ладони одного из следователей она заметила неприятно прерывистую линию любви, в связи с чем рекомендовала получше скрывать интрижки от жены, а еще лучше не заводить их вовсе. Здоровее будет.
Неверный муж впечатлился и настоятельно просил супругу об этом не информировать.
Кажется, у местрис Старр нашлись новые клиенты.
Зато девочки переживали за нас всех. Завидев меня, торжественно возлежащую на руках дознавателя, сорвались со своих мест и облепили так, что мы все чуть не рухнули.
– Воздуха, воздуха! – провидчески прокаркала гадалка, отгоняя от меня всхлипывающих подопечных. – Дайте бедняжке воздуха! Дышать нечем, навалились.
Наплевав на приличия, Уинтроп отнес меня прямо в комнату и бережно опустил на постель.
– Спасибо, – пробормотала я все еще довольно невнятно.
– Это мой долг! – склонил голову мужчина и развернулся, намереваясь покинуть комнату.
– И что, преследовать и вынуждать меня выйти за вас замуж не будете? – не удержалась я от ехидства.
Не стану врать, меня слегка уязвило его равнодушие. Срочно, срочно мне зеркало! Наверное, там все-таки морщины, иначе отчего Уинтроп вдруг резко передумал меня завоевывать?
Его ответ меня просто оглушил:
– Я сильно изменился за эти месяцы. В частности, благодаря вам и вашему впечатляющему побегу от меня, – хмыкнул дознаватель. – Мне ясно, что силой я вас не удержу, и навязывание вам моего общества тоже ничего не даст. Что ж, мне остается только позволить вам выбирать самой.
– Что именно? – мрачно уточнила я.
Его речь звучала слишком хорошо, чтобы быть правдой. Где-то здесь точно закопан подвох!
– Желаете ли вы и дальше служить помощницей гадалки, обманывать простаков и заниматься мелким жульничеством, или же предпочтете стать герцогиней и попытаться изменить мир? – выдал Уинтроп и скрылся за дверью.
Это настолько резонировало с моим недавним внутренним монологом, что я лишилась дара речи и какое-то время просто сидела статуей.
Пока не ворвались Мартина, Гиселла и Стефани и не принялись меня тормошить и требовать подробностей сегодняшнего вечера. Я отвечала невпопад, все еще занятая решением самого насущного вопроса: оставаться ли мне вообще в Сандаре или уехать, пока не поздно?
Все шло к тому, что уже поздно. Влипла я по самое некуда. В частности, в международный скандал. И если для Уинтропа и его соратников я почти героиня, обнаружившая преступную банду и задержавшая одну из ключевых фигур, то про хаконцев и говорить нечего, я там теперь точно персона нон грата.






