Эдакий запоминающе-оценивающий. В кино бы сказали: «Мы еще встретимся!» Или: «Я тебя запомнил!»
Я его тоже запомнила, чтобы, надеюсь, больше никогда не встречаться.
Мне тоже принесли воды. Я поколебалась – пить в этом доме не хотелось: мало ли какой сюрприз оставила хозяйка? Уинтроп не задумываясь отхлебнул из стакана и, выждав минуту, протянул его мне.
Готовность этого мужчины пожертвовать собой ради меня начинала пугать.
Пожалуй, никогда не поздно купить билеты на ближайший дилижанс до Хакона.
Я отдавала себе отчет, что пытаюсь сбежать скорее от собственных зарождающихся чувств, чем от реальной опасности. Только поэтому оставалась на месте и не неслась на станцию.
Одного стакана было мало, так что мы с дознавателем переместились на кухню. Там было удивительно тихо. Работниц борделя сейчас увозили в отделение, чтобы допросить и выявить сообщниц местрис Эйлив. Что-то мне подсказывает, что кроме тех бугаев в подвале все остальные и не в курсе были насчет ее подпольной деятельности, но лучше перестраховаться. К тому же по незнанию девушки могли многое поведать о приходивших изредка посетителях, к которым их не выпускали. Хотя бы даты приезда уже ценны для следствия.
– Позволите проводить вас домой? – предложил Уинтроп, когда в графине не осталось ни капли.
Я хищно поглядывала на бутылки со спиртным в застекленном буфете, но прекрасно понимала, что снять стресс они не помогут, а вот усугубить обезвоживание – запросто. Мой язык все ещё напоминал наждачную бумагу, но хоть говорить получалось внятнее, чем полчаса назад.
А еще очень хотелось посмотреть в зеркало и убедиться, что заклинание старения не оставило на мне следов. Во взгляде дознавателя мелькали лишь восхищение и уважение, ни следа отвращения, но что мужчины вообще понимают в красоте?
– Позволю, – кивнула я устало. – Как там девочки?
– Все четыре обитательницы дома местрис Честити Вайн в порядке и чувствуют себя отлично, – отчитался Уинтроп. – Немного напуганы, потому что мои люди чуть не опоздали, но все закончилось хорошо. Ждут вас.
– Поехали! – решительно заявила я, поднимаясь.
Так и знала, мужикам ничего нельзя доверить. Перепугал бедняжек, оставил небось со своими головорезами, ничего толком не объяснив, и уехал спасать меня. Наверняка еще и сказал, что я одна осталась в борделе! Чудо, если местрис Вайн еще не в обмороке.
Меня саму, правда, до экипажа ему пришлось нести на руках. Ноги отказывались повиноваться. Стоять получалось, а вот идти уже никак.
Как ни странно, тетушка оказалась покрепче, чем мне представлялось.






