Куда проще выйти замуж, растить детей… быть как все. Со временем печать на груди стала своеобразным знаком качества невесты. Сразу видно, она сильна, даст одаренное потомство. Таких охотнее брали замуж… Логика очевидна. Со временем женщины перестали стремиться к образованию вообще. Зачем, если можно нарочно сорваться, лишиться дара, но взамен не знать бед всю оставшуюся жизнь? Еще и семье помочь потом, после выгодной партии.
– Чудо, что у нас вообще сохранились еще пансионы! – пробормотал Элайдж.
Король невесело хмыкнул.
– Поскольку изначальная технология наложения печати была придумана церковью, в качестве наказания преступникам, ей же и поставили задачу по ограничению женского дара, – продолжал он. – За каждую запечатанную им положено немалое вознаграждение от государства – все-таки это своего рода знак качества, они тем самым ручаются, что девица одарена сверх меры.
– Они так просто от кормушки не откажутся. – До принца начало доходить.
– Само собой, – подтвердил его величество. – Мало того. Если ты продолжишь продавливать свои сомнительные идеи, нас ждет переворот. К власти приведут тех, кто поддерживает курс обязательного запечатывания. Честно сказать, я уже стар для борьбы за трон. Давай мы подождем, пока я скончаюсь, с этими твоими инновациями?
– Не говорите глупости, отец, вы полны сил и отлично выглядите! – отмахнулся Элайдж, понимая, что его идеи не просто будут отложены в долгий ящик – кабинет министров сделает все, чтобы предать их забвению как можно скорее.
Никому не нужны думающие и образованные жены и дочери. Ведь если допустить девиц до образования, как в Хаконе, они еще, чего доброго, возомнят что сами способны решить, за кого идти замуж!
– Вот такие дела! – добавил принц после того, как пересказал беседу с королём Уинтропу. – Максимум, что я могу на данный момент – попытаться продавить указ о начальном магическом образовании. Отмена печати невозможна, слишком много заинтересованных лиц. Что там – сами женщины зачастую изображают срывы, чтобы заполучить ее!
– О да, мне об этом не рассказывай! – передернулся дознаватель.
В его голове до сих пор не уложилось, как жизнерадостная румяная Ребекка по доброй воле превратилась в серое, блеклое существо. И все ради того чтобы выйти за него замуж.
– Но и указ так просто не пропихнуть, – вздохнул Элайдж. – Сейчас все поголовно убеждены, что женщины физически неспособны усваивать сложные науки. Что там было раньше – не в счет. Мне уже несколько аристократов заявили, что учебники рассчитаны на мужчин, а то, что они оказались в женском пансионе, чистая случайность.
– Как и то, что они написаны с обращением и посвящением девочкам, конечно-конечно! – согласно фыркнул Уинтроп.
– Так что повторю тебе то, что сказал в прошлый раз.






