Такое поведение я не могла оставить безнаказанным – пришлось садиться на него сверху и поощрительно зацеловывать.
– Кстати, я знаю, как ты еще можешь быть мне полезен, – прошептала я ему в губы, когда кружевная ночнушка перекочевала куда-то в угол, а из одежды на дознавателе остались одни штаны.
– Дай угадаю! – подмигнул он и, радостно подхватив меня на руки, потащил в сторону постели.
– Не угадал! – хихикнула я, беззаботно болтая ногами.
Приятно все-таки почувствовать себя девочкой, о которой заботится большой и сильный мужчина!
При этом не подавляет и не гнобит.
Уинтроп остановился, не дойдя до кровати двух шагов, и с недоумением на меня посмотрел.
– Нет, это тоже, само собой, – поспешно заверила его я. – Но если ты не заметил, за сегодняшний день невесту кормили разве что летавшим в воздухе рисом.
Желудок оглушительно заурчал, подтверждая сказанное и тоже жалуясь.
Нет, серьезно, может, это хитроумный план такой, чтобы жена не сопротивлялась? Потеряет сознание от голода и пребывания в корсете, все удобнее…
– Не будем тревожить твоих горничных! – решительно заявил Уинтроп, сгружая меня на покрывало и быстро натягивая обратно рубашку. – Пойду скажу Сигусу, что проголодался. Он от меня и не такое видел, привычный.
Я смотрела вслед своему мужчине, со все возрастающей ясностью понимая, насколько же мне с ним повезло!
А ему, разумеется, со мной.
Эпилог
Эпилог
Два года спустя
Яркие огни сияют на ветвях деревьев, придавая импровизированной сцене загадочности и таинственности.
Я дергаю за шнурок, ткань падает плотными складками, открывая спрятанных под ней до последнего момента птиц. Местные голуби отчего-то отвратительно поддавались дрессировке, куда хуже тех, с которыми я привыкла иметь дело. Но записки относить обратно на голубятню уже научились. И сидеть тихо по команде – тоже.
Трепеща крыльями, десяток белоснежных пернатых взмывает в воздух, лампы на мгновение гаснут, а когда снова зажигаются – с неба осыпается настоящий дождь из розовых лепестков.
– Очаровательно! – громко восхитилась одна из фрейлин королевы.
Сама ее величество лишь молча взирала на представление, никак не показывая что вообще понимает, где находится и зачем.
От Уинтропа – за годы брака я так и не привыкла толком называть его по имени – мне было известно, что запечатывание в свое время губительно сказалось на разуме Иробеллы. На то чтобы родить королю наследника остатков сознания хватило, как и присутствовать на многочисленных приемах, кивать невпопад и делать величественный вид. Похоже, то были рефлексы, вбитые с младенчества.
Остальное, увы, требовало мысленных усилий и воли, а ни того, ни другого у королевы не осталось. Послушная кукла, не более.
Жутковато, в общем.






