ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Анна Чухлебова – прозаик, автор книги «Лёгкий способ завязать с сатанизмом», финалист премии «Лицей» и лауреат Московской Арт-премии. Живёт в Ростове-на-Дону. Новый роман «Вдовушка» – это «хроника одной смерти, объявленной заранее». И – хроника одной любви, оказавшейся длиннее жизни. ... Каково это – любить того, кто скоро умрёт? Любить исступлённо, неистово, на разрыв – и жить в постоянном страхе и ожидании финала. Каково это – любить после смерти? Жить в кромешной темноте, когда вокруг никого нет, кроме себя самой, а себя ты – не выносишь. Это исповедальный текст об очень странной, причудливой любви – и о такой обычной, будничной смерти; о том, как в воронку от больших метеоритов (привет, 2020-й; привет, 2022-й) врезается метеорит гигантский: личный. Содержит нецензурную брань

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кто знает, может, прям ночью этой бессонной умер, маленький, белый, синий мой, и сердце твое больше не бьется, кукла моя человеком быть перестала. Пиши не пиши – всё без ответа. За столом тост, бутерброд, икра, огонек бело-синий, голубой, а жизни больше нет и никогда не будет, календарь вылинял цифрами, и новое будто умерло, толком и не успев родиться. А ведь утро настало. И днем я получила сообщение: пережил, жив, да всё теперь переживет. К третьему января Гоше стало получше. Как я смеялась и хохотала! Девятого приехала в гости, и мы разлеглись в постели. В холодильнике нашлись сыр косичкой, колбаса батоном, немного выпивки, мы лежали, и ели, и пили, не видывал мир счастливей людей, и Гошины собаки у наших ног были, анубисы большие и маленькие, брехливые. Гоша прогнал собак и аккуратно, выученным специально узлом, связал мне руки. Да не было же полнее счастья, не было. Неделю спустя прислал фотокарточку: лохматый, смешной, линялая радуга на голове, усики над губой в растопырку, как у кота, за плечами какой-то зал. Как, что, когда? Да гуляли с Никитосом, еще седьмого. Сученыш мелкий даже не сразу соизволил со мной встретиться, как оклемался! А я и простила. Потому что куда без тебя, куда. Имитации Сказали б мешок риса вручную перебрать – почла бы за счастье, разве что твоя скука чадила б в процессе. Мне всё равно, что делать, лишь бы с тобой. Когда ты рядом, я готова красить траву, штукатурить небо. Звездочку запылившуюся полировать носовым платком. Так что мне интересно сидеть рядом, когда ты играешь в приставку. Но ты ведь и не играешь, ты показываешь, как играешь. За девочку, за эльфийку с сиськами, вот меч у нее. И я немножко ревную к этому скопищу пикселей, оптически сложенных в округлости. Даже чистая имитация выглядит плотнее, чем я, чем мы с тобой. Она – приукрашенная копия реальности, а мы – ее угасающий блик. Неуловимей несуществующего. Мы точно всё еще люди? Гордимся этим – от страха, от безысходности. Надеваем корону перед тем, как голову на плаху положить. Эльфийка – понятно, но зачем гитаристу «Guitar Hero» дома – загадка. – Хочешь, сыграю? Что хочешь? И пальцами ловко по пластику грифа, тощая рыба, саламандра моя, цветной гребешок. Жалуешься потом, мордочку кривишь: – Ну ты и выбрала… Роллинги, героинщики, мать их ети. Дую на твои пальцы – длинные, тонкие. Джаггеру – всё хоть бы хны. Тебе же чужая эйфория всегда боком. Голову мне на колени – и смирно лежи. Так ты будешь моим, так ничего не случится. Возня на маленькой кухне, семейный обед. Собакам – каша, кошке – корм, нам тоже что-то нашлось. Ревную к еде: – Надя готовила, да? Сам, говоришь. Ох, сам. Кружевные трусы косят с сушилки средь твоих разноцветных толстовок. Даже учитывая специфику предпочтений, размера хватило бы завязать под твоей грудью.